Отношение японцев к господину Митряеву. 2. Куда он выехал из Владивостока - прямо ли в Читу. 3. Порода, масть и кличка собаки.Передав телеграмму капитану, подполковник попросил:- Постарайтесь в самом срочном порядке.Адъютант прочитал текст телеграммы, вопросы, написанные Свиридовым, и спросил:- А приметы людей, господин подполковник?- Не стоит. Если... Вы понимаете? То о внешнем сходстве людей там позаботились, а про собаку могли забыть.Капитан вышел. Ицко продолжал свой сбивчивый рассказ, а подполковник внимательно слушал и изредка задавал вопросы, короткие, цепкие.- Не сохранились ли в доме фотографии младшего брата?- Нету ни одной. Уничтожены ещё в русско-японскую войну.- А образец почерка?- Братья никогда не переписывались.- Господин Митряев знает японский язык?- Никак нет. Говорит, жена переводит.- Наследство большое?- Значительное.Ицко был осторожен и старался скрыть то основное, ради чего он пришёл в контрразведку. Но подполковник хорошо знал таких людей. Он понимал, что не любовь к Семёнову или к японцам привела управляющего в его кабинет, а надежда поживиться, оторвать кусочек от наследства старшего Митряева. Оно должно быть богатым, не случайно младший Митряев бросил свои дела в Токио и приехал в охваченную пожаром Россию.Чем больше говорил Ицко, тем любезнее становился подполковник. Дело начинало интересовать его по-настоящему.Свиридов лучше других разбирался в военной и политической обстановке. Он не строил иллюзий и знал, что ни японцам, ни семёновцам не удержаться в Забайкалье и на Дальнем Востоке. Рано или поздно, но их обязательно вышвырнут из России. И он готовился к безбедной обеспеченной жизни где-нибудь в Китае.У атамана Семёнова под Читой стоял всегда готовый к вылету аэроплан с драгоценностями. У многих высших офицеров были специальные вагоны, в которых хранилось награбленное добро. Подполковник Свиридов аэроплана не имел, а вагоны считал опасной бессмыслицей.Наступление красных могло быть неожиданным и таким стремительным, что некогда будет думать о вагонах. Свиридов хранил один небольшой чемодан, куда постепенно складывал крупные купюры в твёрдой иностранной валюте. Чемодан пока не был наполнен, и превращённое в деньги наследство купца Митряева могло туда вместиться. Лишь бы японцы не помешали. Младший Митряев - из Токио. Кто знает, какие у него там связи?Это опасение подтвердилось. Контрразведка работала быстро и чётко. Ицко ещё находился в кабинете Свиридова, когда с телеграфа вернулся капитан с длинным мотком бумажной ленты. На ней в том же порядке, в каком были заданы вопросы, следовали ответы, которые подполковник счёл нужным прочитать вслух:- "Первое. Личный друг генерала Оой. Второе. Выехал с дочерью в Читу с десятидневной остановкой на станции Хайлар в Маньчжурии. Третье. Овчарка. Светло-серая. Чако".Ицко позеленел и сник. В ушах снова прозвучал приятный баритон подполковника: "Пожалуйста, приводите в исполнение... Только прошу вас подальше от города". Но ничего страшного не произошло.- Вижу, что всё совпадает, - произнёс Свиридов. - А собака?- И собака, - пролепетал управляющий. - Овчарка... Чако... Но... но не светло, а просто серая...- Простите меня, но очень уж это тонко. Вам она кажется серой, а кому-то светло-серой. Восприятие цвета индивидуально и зависит от освещения.- Что же... Как же мне теперь? - еле шевеля губами, спросил управляющий.Свиридов молчал. Он не хотел ссориться с генералом Оой, который командовал японскими оккупационными войсками и мог сместить не только подполковника Свиридова, но и самого Семёнова. И всё-таки управляющий вселил в подполковника смутное недоверие к Митряеву. Стоило ли сразу отказываться от этого дела?Свиридов думал, а управляющий переживал страшные минуты.