- Скажешь тоже, - улыбнулась она грустно, и в улыбке этой я увидела отголосок нашей общей тоски.
- Много раз скажу, - я дернула ее за косичку. - И вообще, уходи-ка ты из этой комнаты пыток, ужин через полчаса.
- Сейчас, - Алина вздохнула. - Еще раз попробую. Или два.
Из зала я вышла под ее сдавленное пыхтение.
Зигфрида я поймала, когда он уже одевался, спеша улизнуть от нас на выходные. Но магу не повезло. Он посмотрел на меня почти обреченно и послушно взял координаты.
- Сможете открыть? - спросила я. - Мне нужно туда завтра к одиннадцати.
- Смогу, - голос был несчастным.
Ну извините, господин Кляйншвитцер, все претензии отправляйте в Дармоншир.
- Тогда я зайду к вам с утра? - уточнила я.
- Конечно, ваше высочество, - сказал самый грустный маг на Туре, и я поспешила удалиться, пока меня не замучила совесть.
Хорошо, что Ангелины не было за ужином она задерживалась в Теранови. Она бы точно поняла, что со мной что-то не так. Меня просто потряхивало от возбуждения. Мариан с Васей еще не вернулись с Севера, а младшие сестренки и отец легко приняли мое объяснение, что завтра я еду на ипподром. Тяжесть и вялость как рукой сняло и лишь тихий голос внутри укоризненно шептал мне, что я в очередной раз сбегаю от проблем, что не время пускаться в приключения. Я была с ним согласна. Но если не отвлекусь, точно убью кого-нибудь так пусть это будет Дармоншир. Заслужил.
Суббота, 20 декабря
Утром еще более печальный, чем вчера, Зигфрид, открыл Зеркало и я шагнула в огромный серый ангар. Прямо передо мной были распахнутые высокие двери и за ними сверкало бесконечное заснеженное поле. А на нем ярким полосатым пятном выделялся подпрыгивающий на снегу воздушный шар.
- Вам точно сюда, моя госпожа? - с сомнением спросил Кляйншвитцер. - Я могу подождать вас.
Я огляделась наискосок натянутые от потолка до пола тросы, высокий помост, маты внизу, полки с какими-то сумками. Сердце застучало быстрее. Не может быть. Я всю жизнь об этом мечтала.
- Точно, Зигфрид, - уверенно сказала я. - Идите. Я позвоню.
Он исчез в Зеркале а ко мне со стороны шара уже шагал какой-то человек. Низенький, плотный, с обветренным загорелым лицом.
- Здравствуйте, госпожа. Меня зовут Рич Самкинс. Я владелец этого клуба.
Говорил он по-инляндски, чуть картавя.
- Позвольте ваш пригласительный?
Я поколебалась и протянула ему «визитку» с одуванчиком.
Говорил он по-инляндски, чуть картавя.
- Позвольте ваш пригласительный?
Я поколебалась и протянула ему «визитку» с одуванчиком.
- О, да, да! - воскликнул он. - Сейчас, одну минуту! Костюм, и потренируем посадку!
Начался инструктаж. Я скользила вниз по тросам, послушно сгибала ноги, пробегала вперед и все смотрела в открытые двери, за которыми виднелось закрытое легкими облаками голубое небо. И случайно повернув голову, наткнулась взглядом на выходящего из Зеркала Люка. Он поклонился, усмехнулся со своим обычным дерзким прищуром. Ничего не сказал. Просто стоял и смотрел на меня, и я сжимала зубы от его присутствия и потом, когда он отошел в сторону и стал переодеваться, не могла не глядеть на его крепкие плечи и спину, на линию позвоночника, уходящую под ремень брюк. Худощавый, жилистый. Великолепный.
Еще через полчаса мы стояли напротив друг друга в корзине поднимающегося воздушного шара. Самкинс быстро повторял уже выученные наизусть инструкции. Не паниковать. По правилам шар опускается пустым, поэтому прыгать придется в любом случае. Свободное падение с трех километров, длительность сорок секунд, считать до тридцати, затем дернуть кольцо. Если не дернуть у новичков парашют раскрывается принудительно. Даже если не раскроется, снизу подхватит маг.
Земля, чуть покачиваясь, удалялась, я вдыхала морозный воздух, слушала шум горелки и смотрела в темные глаза молчаливого Кембритча, закрытые плотными очками и светло-голубая бесконечность за его спиной, с зимним, почти белым солнцем и светящимися желтым и розовым облаками манила меня так, что хотелось кричать. Я с детства мечтала прыгнуть. Но сначала не разрешала мама. Потом на это не было времени и денег. А потом и вовсе не до этого стало.
Инструктор что-то говорил, хвастался, отмечал километраж дышать становилось труднее, мороз усиливался но мы не слушали его, прикованные друг к другу знакомым невозможным притяжением.
«Страшно?»
«Ну тебе же не страшно».
Он снова усмехнулся. Дыхание у меня от предвкушения прерывалось, и сердце стучало уже так, что слышно должно было быть на километры вокруг.
- Проходим облачность, - крикнул инструктор, и мы погрузились в вязкую влажную дымку. Вынырнули через несколько длительных минут. И полетели к солнцу а под нами пышным взбитым ковром стелились белые облака. И дух захватывало от высоты, от виднеющихся в промежутках крошечных поселений, от расчерченных тонкими ниточками дорог заснеженных полей, щетки лесов и крутой линии горизонта.
- На борта! - скомандовал инструктор.
Я заледенела. Выдохнула. Люк, ухватившись за стропу, забрался на борт корзины, встав спиной к пустоте, и в лице его, в глазах появилось что-то хищное, темное. Он посмотрел на меня, словно спрашивая - «испугалась»? И я полезла тоже, хотя уже ничего не соображала от страха. Борт оказался широким и я вцепилась в стропы, с ужасом глядя себе под ноги туда, где не было ничего. Только волнистое поле облаков. Адреналин в крови уже зашкаливал, и холода не чувствовалось, и мышцы болели от напряжения.