Всего за 149 руб. Купить полную версию
С другой стороны, расширив наделы собственной свободы, ты уже никогда не будешь довольствоваться прежними рамками. И это правило касается всего, с чем тебе волей судьбы пришлось столкнуться в своей жизни. Если ты заступил за невидимую границу, и тебя не ошпарило кипятком совести или презрения к себе, но напротив, голова закружилась от перенасыщенного «озоном» воздуха, то ты и впредь будешь ступать на этот путь. И никакие моральные порицания, прежде всего в самом себе, уже не заставят тебя повернуть обратно. Такова фатальная природа духа человека. Но не имей он в себе таковой, и ему никогда не стать было тем, кто он есть ныне. Вопрос преступления всегда и всюду сопровождал его на протяжении всей истории. Ибо преступление есть синоним не только новаторства, но и становления вообще, как такового. Не имей человечество в своём историческом сознании «преступной идеологемы», и его не существовало бы вовсе. Ведь даже та «архаическая рыба», как изначальный источник животного мира на земле, никогда не вылезла бы на берег, при отсутствии в её микроскопическом разуме этого доминирующего мотива.
И я бы действительно отделил бы смешиваемые и сливаемые в один ухват преступления подлого, поганого, унижающего человеческое достоинство, характера, и преступления иного свойства, пусть и подчас вызывающих похожие чувства. Хотя, если посмотреть непредвзятым взглядом, люди в подавляющем своём большинстве, итак разделяют их, и, без всякого сомнения, выставляют свои приоритеты там, где им действительное место. Но дело в том, что именно штампы и укоренившиеся заблуждения здесь, определяют отношение ко всякому преступлению, и смешивают всё в одном котле, не утруждая себя вглядыванием в суть.
Я расскажу вам историю из своей жизни, и вы поймете, о чём я говорю. Я родился в обеспеченной семье, и не знал с детства нужды ни в бытовом смысле, ни в психологическом. Всё что желал, так или иначе, получал. Но дело в том, что желания как таковые, не живут без нужды, и если человеку давать всё что он хочет, его жизнь неминуемо превращается в пустое ничем не мотивированное пребывание, словно выеденное яйцо, ненужное никому, и даже самому себе. А происходило вот что. Мои желания стали как-то утончатся и нивелироваться, и, в конце концов, превратились в бренную обыденность, не возбуждающую никак ни мои нервы, ни моё сердце. И так бы я, скорее всего и зачах, превратившись в растение, питающееся без радости, и живущее без смысла, но однажды на моё поле случайно или необходимо, попал один человек, по характеру неординарная личность, не признающая никаких запретов и никаких заборов, и ограничений. Про такого говорят, «оторви и выбрось» Мы удивительно быстро нашли общий язык. В силу ли моей внутренней жажды и голода, не утоляемого никакими «костями» обыденной кухни, или по причине намешанных во мне самом противоречивых кровей, но я стал искать с ним встречи. Он был гангстером до мозга костей, и не пытался приукрашивать свои поступки благородными намерениями, как это делал всякий так называемый «борец за справедливость», олицетворённый однажды в образе Робин гуда. Он был честен пред собой, и не унижал себя поволокой тумана якобы имеющего место возвышенного толка своих поступков. Он был «рафинированным негодяем», и не делал никогда ни шага назад. Вызывая впечатление очевидной доминанты образа льва, пред образом ползучего меж камней гада. Внутренняя сила, характер и харизма, всегда видны, и их невозможно сыграть, каким бы ты не был выдающимся актёром. И пусть жизнь такова, что судьба таких людей с точки зрения обывателя не завидна, что подобные «львы», как правило, живут не так долго, как «ползучие гады», но их жизнь наполнена до краёв таким количеством эмоций и впечатлений, для получения коих этим «гадам» нужно было бы прожить тысячу лет! И та сила любви, коей подчас наполнено такое сердце, подобна бескрайнему океану, переплыть который не дано ни одному обывателю. На это способны только Ангелы и Херувимы!
Его звали Джокер. Такую кличку ему дали друзья, так как играя в юности в карты, он слишком часто вытаскивал этого персонажа из своей колоды.
Однажды он подбил и меня на преступление. И я впервые ощутил нечто близкое к полной свободе. Словно внутри меня спали ржавые кандалы, и моя душа освободилась от морально-этической слизи, что обволакивала моё сердце, и не давала почувствовать и понять собственные консоли, в которых была укоренена присущая моему роду характерная индивидуальность. Конечно старая совесть, подавляемая её новым суррогатом, ещё долго ныла под лёгкими, стараясь спасти себя от неминуемой гибели. Но дух нового чувства, с такой яростью подавил всякие поползновения архаического политеса старого сознания, что сердце зарделось, и, перешагнув через выпавший на дорогу «труп прошлого самосознания», я, подняв высоко голову, зашагал навстречу собственной судьбе. Во мне происходило разрушение, и в тоже время обновление, с болью и скрежетом зубов, с минутами отчаяния, и невероятного подъёма, во мне происходила революция, со всеми присущими революции сопутствующими метаморфозами. И вслед за этим, всё вокруг стало так быстро меняться, словно в трансформере, что я не успевал запечатлеть в своём сознании эти глобальные перемены. Мир преображался. Так, наверное, ненавистная всеми обывателями война, переворачивая обыденность существования, ломая все морально-этические мосты, и взрывая выложенные дороги благонамеренности, переводит всю жизнь на новый путь, и поднимает её на вершины собственной гипертрофированности. Мы никогда, на самом деле не знаем, что для нас полезно, а что вредно, что в действительности является для нас добром, а что злом. Мы слишком близоруки в этих своих воззрениях и оценках. Мы полагаем, что война существует только по глупости. Что она есть суть недоразумение, ошибка, изъян нашей природы, и не допускаем ни на миг, что она на самом деле является главным источником жизни, её основной платформой и подогревом от замерзающей природы космоса, пытающегося каждую минуту проникнуть в наш бушующий мир.