Всего за 400 руб. Купить полную версию
Война колдуниц
Мы, уходя от слов и обязательств,
Оглянемся: стоит Судьба с мешком
И потихоньку давится смешком
И курит козью ножку обстоятельств
И вот тогда-то у них и началась война!
Когда «тогда»? Какая война? Ой, чё ты, дед, буровишь-то?..
Вот что знаю, о том и говорю! За сколько купил, за столько и продаю. Война, я тебе, Федька, говорю, самая настоящая началась! В самый солнцеворот, в «страшные» вечера между новогодьем и крещеньем!
Да, ну, брехать-то! В солнцеворот согласен. Только не в «страшные» вечера, а в страстную неделю перед пасхой!
Вот ты меня, старика, будешь учить!.. Да ты хоть кого спроси, хоть куму мою!..
Кого? Бабу Аришу, что ли? Ага, помнит она!.. Ты у ней какой сегодня день спроси, она тебе нагородит. У неё куры по три раза в день несутся, а потом замуж хотят.
Ну, и не буду тогда тебе ничего рассказывать, раз ты умный такой. Ишь, выискался. Вчера вылупился, а сегодня уж всё знает
Ладно, дед. Бреши дальше. Интересно же.
Не буду. Это пёс брешет, а я правду говорю.
Ладно, ладно Пусть будет правда.
Тогда не перебивай. И гармошку свою убери подальше. А то звону от неё много
Ладно, убрал.
А налить? Глянь: у меня уж и стопочка пустая.
Ладно, дед. Бреши дальше. Интересно же.
Не буду. Это пёс брешет, а я правду говорю.
Ладно, ладно Пусть будет правда.
Тогда не перебивай. И гармошку свою убери подальше. А то звону от неё много
Ладно, убрал.
А налить? Глянь: у меня уж и стопочка пустая.
Да, тебе ж, дед, много-то нельзя. Сейчас окосеешь ведь, заговариваться начнёшь и уснёшь ещё
Вот это не твоё дело! Налей-ка. Ну-ка, ну-ка, во-от столько и хватит. Дед меру знает, не то, что вы, молодёжь, пьёте да дуреете. А с нашего самогона даже похмелья не бывает. Сам знашь как слеза.
Ага, вонючий только.
Ну, и что. Не нравится не пей. Мал ещё
Так ты говоришь: Степаниха у Петровны огород перекопала? Ну, и что? Сам себе противоречишь, дед! Зимой-то кто копает?..
Фёдор! Последний раз говорю: заткнёшься ты или нет?!.. Ты чем слушаешь? Задницей, что ли?! Я ж тебе объяснял про то, что раньше ещё было! До настоящей войны. С чего у них всё началось, по-русски говоря. Ты пойми: жили мы когда-то тихо, мирно. У нас, у чалдонов, волхидок прежде отродясь не бывало. Степаниха-то у нас пришлая, только живёт здесь уже долго. А раньше, по моей ещё молодости, не было её. И Петровна пришлая. Она ещё поздней приехала с сыном-то. Ты что? Забыл поди? Помнить должен!.. Хотя нет. Тебя ещё и на свете-то не было. Сын-то ейный лет на десять тебя старше будет, так ведь?
Ага, «на десять»!.. На пятнадцать не хочешь?
Вот то-то и оно А у Степанихи Нюрка уж взрослая была: ух, колдовка настоящая! Я её глазёнки как увидел сразу понял. На меня глядит, а в зрачках-то моего отражения не видать. Чисто омуты. И чудно, и жутковато А раз ты такой недотёпа, то я повторю для тебя кое-что с самого начала Ну-ка, налей-ка
Да, ты чё, дед! Только что ж пили!
Лини, лини, тебе говорю! Да помалкивай Во-от Дай-ка картошечки со сковороды Да хватит тебе! Мне ж закусить только, куда навалил столько-то! Во-от Слушай, значит. Собралась как-то Петровна в своём огороде лук с репой садить. А чует, что Степаниха-то глазливая баба. Они ведь, волхидки, всё друг про дружку чуят! Так то ж ещё доказать надо. Садит она, значит, глядь: Степаниха прётся. Ну, там «здрасьте здрасьте», тудым-сюдым Ага, а сама-то копает да садит. А Степаниха-то её огород всё нахваливает. Ну, поболтали маленько да Степаниха дальше пошла. А через час как Петровна-то садить закончила, подходит к её забору Степаниха и молчком банку червяков ей в огород сыпет. Высыпала она всё, что в банке было в Петровнину землицу, перекувыркнулась троекратно да и оборотилась свиньёй. Забежала свинья в огород и давай там всё перекапывать рылом-то. А Петровна углядела и давай свинью палкой охаживать да крапивой стегать! Знает ведь, чем надо!
Наутро Степаниха-то вся в синяках была. Лежит в избе своей, охает, с полатей встать не могёт. А Петровна-то и зашла. В гости как бы Ага. «Ох, да что с тобой, соседушка?!» «Ой-ёй! В подпол лазила, чуть не убилася!..»
Дед! А ты сам-то часом не ворожишь втихаря? Откель у тя этакие познания, а?
Оттель. Поживи с моё, помыкайся. Ага Ну, живут они этак дальше. А Нюрка у Степанихи девка-то на выданье была. И присватался к ней тут один парень, не из нашей деревни, конечно. Из нашей-то её бы никто не взял. Побаивались тогда ещё Петровна-то виду не показыват, а сама задумала нечистое дело. Сваты сговорились. По осени свадьбу играть решили. Как поехал свадебный поезд, тут Петровна себя и выказала. Наговор такой есть: с горошинами. Сказать надо: «Девять горошин, десята невеста конь ни с места!» И кони-то встали, как вкопанные и не идут! Очумели кони-то заговорённые! Вот страху-то было! Ага!..
Степаниха сразу поняла, чьих это рук дело. А молчит сама-то. Ох, недобрые они все. До-олго свои обиды копят. Да всё равно себя проявят. Злость в них особая, ведьмовская. Нюрка опосля всё ж замуж-то вышла, от мамки уехала. Да, говорят, недолго ейный супружник протянул. Отдал Богу душу. И осталась Нюрка одна с малым дитём. А у колдуниц оно почти всегда так. Я по-другому чтоб и не слыхал чего-то. Не терпит рядом с ними душа человеческая. Сохнет.