Всего за 249 руб. Купить полную версию
Особенностью международного трудового права является не только весьма мягкий характер ответственности за нарушение его субъектами международных трудовых норм73, но и несколько иные цели использования контрольных механизмов, нежели в классической национальной правовой системе. Реализация международных актов в сфере труда достигается не только и не столько за счет юридической ответственности или даже экономического давления, сколько политическими и информационными средствами. Основной способ воздействия на государство, нарушающее нормы МТП привлечение международного внимания к фактам нарушения, а также воздействие на общественное мнение как внутри этого государства, так и за его пределами. То же самое можно сказать и об альтернативных механизмах воздействия на новых важных участников отношений в сфере труда МНК74.
Поэтому даже в тех случаях, когда речь идет о традиционном «жестком» МТП реализация соответствующих норм достигается в меньшей степени юридическими, а в большей степени политическими и информационными средствами. Поэтому разделение «жесткого» и «мягкого» международного трудового права становится достаточно нечетким. Кроме того, «жесткое» право для достижения большей универсальности начинает использовать так называемые «механизмы гибкости»75, благодаря которым правовые нормы становятся более мягкими в отношении их субъектов.
Наконец, в-пятых, достаточно сложен вопрос о международной правосубъектности МОТ важнейшего субъекта МТП. Международное право имеет дело с двумя типами международных организаций: международные межправительственные организации и международные неправительственные организации. При этом в качестве основного субъекта международного права признаются лишь государства. В соответствии с определением И. И. Лукашука «международное право это система юридических принципов и норм, регулирующих межгосударственные отношения в целях обеспечения мира и сотрудничества»76. Схожий подход можно встретить и у Е.Т Усенко, указывающего77, что международное право это правовая система, регулирующая отношения между государствами, причем государства понимаются в международном праве в единстве трех элементов: политической власти, территории и населения. Аналогичный подход можно встретить в авторитетном немецком курсе международного права: «Глобально признанной наднациональной суверенной власти, как и прежде, не существует. Международный правопорядок имеет, следовательно, координационно-правовую, а не субординационно-правовую структуру, то есть «горизонтальную», а не «вертикальную» структуру. Международное право изначально является правопорядком межгосударственных отношений»78.
Часто международная правосубъектность определяется исходя из признаков, присущих государствам. Если, согласно общей теории права79, для возникновения общей правосубъектности достаточно возможности обладания правами и обязанностями, а также возможности их осуществления, то в международном праве ряд авторитетных отечественных ученых выделяет еще один элемент международной правосубъектности. Речь идет о возможности международного нормотворчества. Как пишет И. З. Фархутдинов, «международная правосубъектность предполагает прямое подчинение международному праву его субъектов, т. е. регулирование их поведения международным правом непосредственноПодобными признаками обладают в полной мере только государства и международные межгосударственные организации, которые одновременно являются и правосоздающими, и правоприменяющими субъектами международного права»80. Мнение о том, что для возникновения международной правосубъектности в качестве условия необходима возможность участвовать в международном правотворчестве, разделяется также такими учеными как К. А. Бекяшев81, И. И. Лукашук82, С. В. Черниченко83. В. Л. Толстых возражает84 против такого подхода, указывая, что, во-первых, международное соглашение может учреждать нового субъекта права, который не является его стороной, но является адресатом. Такой новый субъект может не обладать нормотворческой способностью. Во-вторых, с точки зрения В. Л. Толстых, в некоторых случаях международное соглашение может создавать права и обязанности для субъектов, не являющихся его сторонами. Соответственно, он делает вывод о том, что в международном правопорядке могут присутствовать субъекты, не способные создавать нормы права, но при этом способные участвовать в их реализации. Р. А. Мюллерсон в семитомном «Курсе международного права» предлагает85 разделять субъектов международного права на тех, которые непосредственно участвуют в международных отношениях и непосредственно же участвуют в создании международных правовых норм (государства, народы, нации, реализующие свое право на самоопределение, и международные межправительственные организации), и тех, которые обладают ограниченным кругом прав и обязанностей, не участвуя в процессе создания норм международного права (индивиды, международные неправительственные организации, международные хозяйственные организации86, международные органы).
Похожее разделение субъектов международного права, однако с существенно более узким кругом субъектов, предложено С. В. Черниченко87. Он предлагает разделять субъектов международного права на первичных и производных. Первичные субъекты никем не создаются в качестве таковых, их появление объективная реальность. К ним относятся «государства и, в некоторых случаях, народы и нации». Производные же субъекты создаются первичными, и объем их правоспособности зависит от желания и намерения их создателей. Но в отличие от Р. А. Мюллерсона, С. В. Черниченко к таким субъектам относит только межправительственные организации либо государственно-подобные образования типа вольных городов. О том, что позиция Р. А. Мюллерсона в данном случае не представляет собой единодушного мнения специалистов по международному праву, свидетельствует уже то, что в той же самой главе этого же Курса Н. А. Ушаков прямо утверждает, что «индивиды и юридические лица не могут являться субъектами международного права»88. Свою позицию Н. А. Ушаков обосновывает тем, что субъекты международного права должны обладать способностью самостоятельно участвовать в урегулированных международным правом международных отношениях, «. иными словами, должны обладать взаимной независимостью, неподчиненностью друг другу в международном общении»89. Британский представитель науки международного права А. Казсоровска близка к позиции С. В. Черниченко, но расширяет круг субъектов и предлагает90 говорить о полной и частичной международной правосубъектности, считая, что полной правосубъектностью обладают только государства и государственно-подобные образования, а иные субъекты (межправительственные организации и индивиды) обладают лишь частичной правосубъектностью, т. е. их возможность обладать международными правами и обязанностями и подавать иски зависит от воли государств. Международные неправительственные организации и многонациональные корпорации она называет «противоречивыми кандидатами на статус субъектов международного права». Очень похожий подход можно найти и в немецкой доктрине международного права91.