Здесь можно отметить две волны миграции иностранных ремесленников в Англию [131]. Первая волна охватывала XIIIXV века, тогда как вторая проходила с конца XV до начала XVII века. Результатом первой волны переселений было усовершенствование старых, традиционных для Англии, отраслей промышленности, таких как сукноделие, пиво и элеварение, красильные и белильные ремесла, металлодобыча и металлообработка. Вторая волна способствовала появлению и развитию новых отраслей, среди которых основными были стеклянная, зеркальная, бумажная и новые текстильные отрасли.
Здесь можно отметить две волны миграции иностранных ремесленников в Англию [131]. Первая волна охватывала XIIIXV века, тогда как вторая проходила с конца XV до начала XVII века. Результатом первой волны переселений было усовершенствование старых, традиционных для Англии, отраслей промышленности, таких как сукноделие, пиво и элеварение, красильные и белильные ремесла, металлодобыча и металлообработка. Вторая волна способствовала появлению и развитию новых отраслей, среди которых основными были стеклянная, зеркальная, бумажная и новые текстильные отрасли.
Появление мануфактур внесло некоторые изменения в систему насыщения производственной сферы инновациями. Рабочие мануфактур могли оставаться членами ремесленных гильдий, которые можно считать предтечей современных кластеров, обеспечивающих солидарную в социальном плане деятельность представителей конкретных специальностей. Однако мануфактурный способ производства создавал благоприятные условия для более активной разработки и освоения технологических нововведений, направленных на повышение производительности труда и, как следствие, уменьшение количества рабочих мест. Это, в свою очередь, создавало дополнительную нагрузку на социальную функцию гильдий и выдвигало новые требования к обучению рабочих приемам труда. Все это в совокупности стало причиной протестного движения гильдий по отношению к технологическим новшествам.
Основным центром зарождения этих протестов считается Англия, где возникло движение луддитов. Бурное развитие технологий в текстильной промышленности привело к обесцениванию труда ремесленников, а расцвет буржуазии повлиял на обеднение дворянства. Эти две социальные формации попытались остановить прогресс тем, что врывались на фабрики и ломали прядильные и ткацкие станки.
Конечно, луддиты были отнюдь не первой группой, которая пыталась блокировать инновации в Европе. В середине XVIII века ремесленные цеха были в авангарде сопротивления трудосберегающим технологиям и ограничению конкуренции во многих европейских странах. И при этом их усилия по торможению распространения новых технологий в течение большей части средневекового периода были достаточно успешными.
Популярность движения луддитов связана с тем, что окрепшая в начале XIX века буржуазия стала активно противодействовать ремесленникам и фактически заставила правительство Англии активно включиться в борьбу за научно-технический прогресс. Многие известные личности того времени были на стороне луддитов. Например, активно поддерживал движение луддитов в парламенте лорд Байрон. Однако британское правительство все-таки направило двенадцатитысячное войско на подавление беспорядков, после чего движение луддитов было разгромлено.
Хотя луддиты стали олицетворением противодействия технологическим изменениям в производственной сфере, но их движение все-таки символизировало конец широкомасштабного сопротивления ремесленных гильдий распространению новых технологий. То есть в историческом аспекте разгром луддитского движения, по сути, свидетельствует о конце длительного исторического периода, когда группы, подобные луддитам, имели возможность реально блокировать развитие технологий и ограничивать конкуренцию. Использование войск для подавления восстания луддитов свидетельствовало о безусловной поддержке правительством процесса технологического развития производства на инновационной основе.
Однако новая позиция правительств стран Европы в начале XIX века не расценивается как неожиданный поворот экономической политики властей. Среди экономических историков существует устойчивое мнение, что гильдии в Европе потеряли способность блокировать новые технологии, прежде всего по причине того, что общество в целом постепенно осознало благотворительность влияния инноваций на человечество и стало оказывать возрастающее давление на власть.
Тем не менее, этот сдвиг на уровне общественного сознания носит, по мнению современных экономических историков, революционный характер. О такой оценке обсуждаемых событий свидетельствуют эпитеты, которыми историки характеризуют новое общественное восприятие инноваций: Большое Просветление (Joel Mokyr) [180, с. 285351], Радикальное Просвещение (Margaret С. Jacob) [192], Буржуазная Переоценка (Deirdre Nansen McCloskey) [169], Инженерная Культура (Jack A. Goldstone) [154]. Можно полностью согласиться с их мнением, что «мертвая хватка» гильдий по отношению к инновациям была ликвидирована благодаря росту грамотности населения европейских стран и осознанию образованной частью общества важности для общего развития «чудес техники». В итоге человеческая история была изменена навсегда.