Всего за 114.9 руб. Купить полную версию
Между тем, в начале нашей эры в синедрионе преобладали саддукеи. Но мудрецы или законоучители, как наиболее авторитетные представители фарисейства, тоже входили в его состав. Во всяком случае, о смешанном составе синедриона и трениях, возникавших между судьями из разных религиозных партий, неоднократно упоминал Лука (Деян. 5:34; 23:6).
Все вышеизложенное как раз и дает основания полагать, что фарисеи и саддукеи могли руководствоваться при принятии решения по делу Иисуса не вполне идентичными законоположениями. У фарисеев, непрерывно развивавших устное законотворчество и постоянно возводивших «ограду вокруг Торы», спектр судейского усмотрения был намного шире.
Важно также отметить, что не только между религиозными течениями, представленными в синедрионе, но и внутри этих партий (как саддукеев, так и фарисеев), также не было единства по поводу объема действующих законоположений и практики их применения. Л. Шиффман, например, заметил, что между группой саддукейских священников, основавших секту Мертвого моря, и иерусалимскими саддукейскими священниками «существовали разногласия по целому ряду вопросов еврейского закона» и, в частности, документ «Некоторые вопросы, относящиеся к Торе» «перечисляет двадцать два правовых вопроса, по которым существовали разногласия».
Еще более серьезные правовые баталии разворачивались в фарисейской среде. Об этом свидетельствует Мишна, в которой значительная часть текста изложена в дискуссионной форме. В Еврейской энциклопедии об этом сказано: «Часто мнения расходятся, нередко существует более двух мнений по одному и тому же вопросу, что затрудняет восприятие Мишны как кодекса законов». Известно, что школы фарисейских законоучителей Гиллеля и Шаммая зачастую расходились в интерпретации разных законоположений, и те из них, относительно которых не было достигнуто согласованного решения, толковались различно в этих школах. Правила же, определяющие преимущества того или иного мнения в спорных ситуациях, были окончательно сформированы и письменно закреплены значительно позже.
Согласитесь, что в таких условиях, когда и сама галаха64, и правила ее толкования еще окончательно не сложились, да, к тому же, допускалось принятие решений, противоречащих уже сложившейся галахе, сложно вершить объективное правосудие. И столь же сложно давать оценку действиям судей, рассматривавших дело Иисуса.
Не менее серьезной проблемой является вопрос об отношении Самого Иисуса к ветхозаветному закону и его позднейшим толкованиям.
До сих пор по этой проблеме высказываются диаметрально противоположные мнения. Существует три основных точки зрения:
1) Иисус полностью отвергал ветхозаветный закон.
2) Иисус соблюдал Закон и ничего не отменял в нем.
3) Иисус отменял лишь те положения Закона, которые имели временное (преходящее) значение.
Дискуссия по этому вопросу тянется с давних времен. Еще Маркион (II век н.э.) и его последователи исключили Моисеев закон из числа книг Божественного Писания. А манихеи65 в споре с блаженным Августином (некоторое время он был адептом манихейства) утверждали, что Господь как раз и пришел на землю для того, чтобы отменить кодекс Моисея. М. Лютер полагал, что Благая весть заместила Моисеев закон. Л. Н. Толстой исходил из того, что Евангелие является решительным отрицанием этого закона.
Следует отметить, что при исследовании вопроса о степени отрицания Иисусом ветхозаветного закона богословы и светские ученые используют широкий набор слов и терминов: Иисус обновил Закон, объяснил, развил, расширил, изменил его, подверг корректировке, углубил, переосмыслил, раскрыл во все полноте. Наконец, прекратил и отменил.
Нет единства в понимании этого вопроса и среди еврейских авторов. Так, Д. Флуссер считал, что Иисус «был верным закону евреем» и не нарушал заповеди Торы. В то же время, он признавал, что «учение Иисуса ставило под вопрос устои общества»66. Другой, не менее известный еврейский ученый Дж. Ньюснер пришел к мнению, что Иисус призывал своих последователей отказаться от соблюдения трех основополагающих заповедей Десятисловия (о почитании родителей, о соблюдении субботы и о Святости Господа)67.
Еще более жесткая и непримиримая позиция по отношению к Иисусу просматривается у тех раввинов, которые пришли к выводу, что Он Своим учением пытался подменить Тору в целом. Самый яркий пример Маймонид. В своем «Послании в Тэйман» он писал: «Тора едина, а его учение ее противоположность. Утверждение, что оба учения от единого Бога, направлено на подрыв Торы Он выдавал себя за посланца Божиего, который явился, чтобы разъяснить неясности в Торе, утверждая, что он Машиах, обещанный нам всеми пророками. Его истолкование Торы, в полном соответствии с его замыслом, вело к упразднению ее и всех ее заповедей и допускало нарушение всех ее предостережений»68.
Следует отметить, что при исследовании вопроса о степени отрицания Иисусом ветхозаветного закона богословы и светские ученые используют широкий набор слов и терминов: Иисус обновил Закон, объяснил, развил, расширил, изменил его, подверг корректировке, углубил, переосмыслил, раскрыл во все полноте. Наконец, прекратил и отменил.