Травянистая растительность простиралась здесь из чабрецово-типчакового сообщества в восточной части, на северных отрогах и в центральной части состоит из дубравниково-типчакового сообщества, а на дне карстовых воронок и по пологим склонам злаково-подмаренниковые. По краям плато высится лес из дуба, граба, клена, бука, а по балкам заросли кустарников из лещины, кизила, клёна полевого, липы, тёрна.
В сквозном весеннем свете отпечатывались рядом и пересекались лазурные следы Росы и Меда, которые так и не заснули в такую волшебную ночь, сладкое дыханье влюблённых словно застыло в белых лепестках подснежников, в горицветах весенних, в крокусах прекрасных. Точно живая и зрячая восходила, прорастала, зацветала и ступала любовь.
Жить в Красной пещере было неудобно, холодная, сырая, населённая необычными и жуткими звуками журчащей воды, где обитают души умерших людей.
Роса привела Меда к входу в пещеру. Здесь каменный красный панцирь скалы раскололся и гигантские глыбы раздвинулись, открывая широкий лаз в чрево земли. Скалистые острые и поломанные клыки торчали в оскаленном зеве зловещего ада. Здесь всегда ждали заблудшие редкие души. Там, в подземной глубине, мир опасный, ужасный, неясный. Необычное внутреннее предостережение остановило Меда перед чернотой, он замер и сразу ощутил дыхание пещеры, будто звериное, прерывистое, сиплое, с кашлем и мокротой. Потом послышался скрежет клыков, словно точили их о белую кость мертвеца. И непонятная дрожь воздуха сжала и пронзила тело Меда. Он чувствовал, как оплетают его невидимые щупальца кошмарных ходов под землёй. И влекут таинством первых робких, но смелых шагов.
Ты слышишь, Роса, в пещерной засаде, замерло чудище неведомое? вдруг с опаской проговорил осторожный охотник.
Нет, мой милый, там восседает Божество! успокоила девушка насторожившегося охотничьего орла.
Я слышу тяжёлую поступь?
Это шаман идёт нам навстречу.
А не крадётся ли коварный зверь?
Мы с тобой увидим мудрого мага!
Я вижу только далёкое сияние.
Пещерная тень длинна и загадочна.
Они с вопросительным ожиданием застыли на перекрёстки тьмы. Оттуда нечеловечий дух глядел красным глазом сквозь каменный хаос и хитросплетенье ходов, где раздавался железный хромоногий скрип ступающего Хранителя пещер, осторожно ставившего ногу и бормотавшего молитвы во имя спасения мира.
Появился Шаман внезапно, как свалившаяся судьба с проклятьем схожая, желто-серый, седой, всезнающий с пылающим факелом, подожжённым от раскалённого земного нутра. Медвежья коричневая шкура укрывала нагие крутые плечи, а на ногах деревянные башмаки, подбитые бронзовыми подмётками. Белая борода и сверкающие глаза. И мощные руки, умеющие вырвать горячее сердце у врага или непокорного тавра. Шаман велик и могуч у Святилища Подземногол Духа, разгоняя мрак багровым огнём, отпугивая черных бесов, пляшущих по кровавым стенам. Здесь думы, мечты и виденья срослись с мечущимися мыслями Меда.
Белые черепа с чёрными глазницами, аккуратно выстроенные вокруг каменного пышного идола с кружевными натёками, сурово и магически взирали на пришедших к пещерному святилищу. Ведь в них обитали души мертвых, а живые не могут их понять, как не соединить земной Удел и подземное Тленье.
Сальные огни язычество горели в глиняных плошках, расставленных на известняковом подиуме пещерного храма. Тут же рядом на скальных выступах, террасах и полочках стояли ритуальные чаши, кубки, кувшины, миски, полные яств и приношений Божеству. Лепные сосуды имели глянцевитую поверхность, одни чёрные, другие розовато-коричневые, украшенные рельефными валиками или нарезным геометрическим орнаментом.
А на особом центральном постаменте находился необычно украшенный сосуд. На округлых глиняных боках чернолощеного сосуда вырезаны изображения солнечного диска с расходящимися лучами и узор-орнамент грозового неба с вдавленными каплями дождя и рассекающих линий, изображающие зигзагообразные молнии. Священная композиция из Высших сил природы, ведь от них зависит судьба урожая. С гулкой высоты пещерного зала-храма, с рифленого, цвета слоновой кости потолка, капала прозрачная слеза Божества прямо в мистический сосуд, полный хрустальной влаги.
Вступая в мир любовного родства, ваши души юны и безгрешны, но помните истину Бога святое для вас и жизни вашей земля, вода, воздух и солнечный свет! Возьмите храмовую чашу, испейте чистоту небес и силу земли! Живите уверенно и стройно, родите и воспойте своё дитя! громовым голосом читал обряд семейного соединения мудрый и мистический шаман. Эхо его голоса кружилось по пещерным лабиринтам, набирала акустическую мощь и вылетала через пещерные «глотки» в скальный объём ущелья, где провозглашая и трубя, сообщала роду тавров о бракосочетание двух влюблённых из разных стойбищ.
И Мед и Роса подняли храмовую чашу и окунули губы в хладную прозрачность, будто поцеловали синеву небес и земную благодать.
Примите наши скромные приношения храму! почтительно произнёс Мед и положил ободранную тушу зайца на скальный ровный стол для подарков. А Роса рядом оставила выделанную и очищенную заячью шкуру.