Четыре тысячи долларов?! не выдержав, ахнула наша Монте.
Нет, серьезно ответил Береза, четыре тысячи фунтов.
Четыре тысячи английских фунтов, Монте сначала подняла глаза к небу, а потом опять схватила этого мена под руку. Я не верю, что это был настоящий Березовский. Он бы не приехал так просто в Москву. Он ведь очень боится русских контрразведчиков. Я решил проверить его. Надо же было как-то разоблачить его перед дамой.
А мясо какой породы вы едите в Англии? Шаралесской? Я-то был в курсе, что мясо этого быка жирновато. Не думаю, что настоящий Березовский ест жирноватое мясо. Думаю, у него хватает денег на настоящее мраморное мясо.
Я люблю Абердин-Ангусов. И съедаю, как правило, пол быка за раз. Я открыл рот, чтобы достойно ответить, но Береза трусцой побежал к своему темно-синему Мерсу. Как баба, подумал я, любит синий цвет. Известно, что англичанки любят синий. Замечу к их чести, что любили они его еще до Аватара.
Вы сорвали мне выгодный заказ, сказала наша леди.
Что я такого сказал?
Просто он передумал, сказал Лев Толстой.
Но тут мы увидели, что за Мерсом Березы бегут двое в штатском.
Все ясно, сказал Лев, за ним следили. И добавил: Нам надо уходить. Девушка согласилась, и мы быстро, через Старый Арбат, прошли к кинотеатру.
После Аватара мы решили, что эта девушка подходит нам обоим. Но она сказала, что этого не будет.
Мы оба в одних шортах стояли перед ее диваном.
Вы оба думаете, что после всего случившего теперь будете спасть со мной по очереди?
Да, кивнули мы одновременно.
Нет, идите в свою комнату.
А вы, что будете делать? спросил Толстой.
Я буду смотреть телевизор, ответила дама. И она натянула на себя одеяло. Теперь мы уже не могли видеть ее голых ног.
Перед тем, как лечь спать я сказал:
Не могу понять, как мы будем жить с ней. Она ведь патологическая воровка.
Может быть, она просто больна клептоманией.
Тогда бы она была богата, ответил я. Ведь только богатые болеют этой экзотической болезнью.
Просто так эту ситуацию не поймешь, ответил, уже засыпая Лев Толстой, надо разделить ее на Войну и Мир.
Далее они бегут и попадают в иностранный легион, т.е. вербуются на Пандору.
На следующий день начали работать китайцы со своим рисом.
Монте подкатила на своих белоснежных роликах.
Всего пять заказов! эти наглые рисоеды перебивают наших людей.
Монте подкатила на своих белоснежных роликах.
Всего пять заказов! эти наглые рисоеды перебивают наших людей.
Почему это происходит? спросил Лев Толстой, поправляя белый колпак на голове.
Они торгуют дешевым мясом, сказала Монте. И добавил: Думаю, они жарят кошек и собак. Это живодеры.
Надо их разоблачить, сказал я.
А я-то гляжу, что в этом благословенном районе пропали все кошки и собаки. Я уж грешным делом подумал, что это опять дело Лужкина.
Ночью мы следили за торговым автобусом китайцев. Под утро, когда спали уже все предприимчивые гаишники, подъехал большой китайский автобус. Из него прямо на асфальт стали выбрасывать ящики из металлической проволоки. В ящиках высотой всего пятнадцать сантиметров были зажаты по тридцать кошек. В других были собаки. Они тоже были упрессованы по десять и двадцать штук. Маленькие и большие.
Грузчики замешкались, и водитель вышел им помочь.
Давай за руль! прошипела Монте.
Я никогда не водил такую большую машину, сказал я.
Тогда Лев побежал к китайскому мерседесу.
А вот он умеет, сказала Монте. Я не успел сказать, что этот великолепный парень не имеет даже прав на мотоцикл.
Лев нашел заднюю скорость, и раздавил две китайские легковушки. Потом проехал по рисовому автобусику. Обезумевшие китайцы начали стрелять. Клетки с собаками и кошками, предназначенными для этой точки, уже были выгружены. Мы начали закидывать их опять.
Разве ты умеешь ездить? спросил я, когда мы двигались уже по Садовому Кольцу.
Да, ответил Лев Толстой, я видел это много раз.
Где? спросил я автоматически.
В кино.
Монте испугалась.
Выпустите меня, пожалуйста! начала кричать она. Но Лев только увеличивал и увеличивал скорость.
Не знаю, как нас не остановили гаишники.
Поворачивай к Кузьминскому парку, сказал я. Там мы выпустим собак и кошек.
Мы этого не будем делать, сказала Монте. Их же всех убьет Лужкин.
Тогда что мы будем делать? спросил я. Толстой молчал. Он всецело был поглощен дорогой. Лучше его не трогать. Удивительно было уже то, что он так долго ехал по ночной Москве и никого еще не сбил. Но об этом не надо было даже думать. При выезде из парка Лев Толстой все-таки ударил мерина. Потом задел две гаишные машины.
Просто я начал думать, как надо правильно ездить, оправдывался он. Вы сами сглазили мою интуицию, сказал он. Хотя я, в общем-то, ничего не говорил. Только подумал.
Далее легион вместе с животными. Замечание на полях. А поля это тоже часть Романа.
Выруливай на Рязанский проспект, сказала Монте. И добавила: К Кусковскому парку.
Не думаю, что мне удастся найти это место, сказал Толстой.
Я буду показывать тебе дорогу, сказала Монте.
Ты знаешь дорогу?! воскликнул я. И добавил: Ты говорила, что ничего не помнишь.
Действительно. Я даже не знаю, откуда я это знаю.