Послушай, сказал мой напарник, у нас столько одна проблема.
Совсем небольшая проблема, сказал я, мы не можем принять на работу женщину.
У нас был договор с соседями: они принимают на работу только женщин, а у нас работают только мужчины. Поэтому мой начальник предложил девушке переодеться мужчиной и дал кличку: Граф Монте Кристо. Так вышло потому, что у нас был костюм Графа Монте Кристо. Обычный костюм, но с надписью:
Граф Монте Кристо. Кто это написал и зачем неизвестно.
Я выдал Монте коньки с белыми ботинками, и она начала скользить с подносами между гуляющими гостями столицы. Мы едва успевали готовить ростбиф жаркое из английской говяжьей вырезки. Американцы с другой стороны Пушкинского музея жарили фарш из аргентинской говядины. Там мы договорились. У них гамбургеры, а у нас мясо. У них девушки, а у нас парубки. Ведь наши люди были одеты в старинные русские одежды. Хотя и c надписью: Граф Монте Кристо.
Вечером мы собрались в кино на Аватара.
Предложим леди пойти с нами? спросил я Льва Толстого, так звали моего напарника. Он был настоящим мужчиной. Мечтал, как Ной уплыть отсюда куда-нибудь подальше. Хоть в одиночестве. Хоть в Шоушенк. Точнее, Шоушенком он называл Москву, и хотел бежать отсюда хоть на берег моря. Как Михаил Пуговкин. Его звали Львом Толстым не потому, что он, как некоторые часто повторял:
Я не читатель я писатель.
Или:
Чукча не читатель, а чукча писатель. Это было бы не логично, ведь этот парень ничего не писал. Хотя с другой стороны, и Апостолы не знали некоторых уравнений высшей математики, а творили такие чудеса, что ни в сказке сказать, ни пером описать. Как говорится, достаточно создать мир, а уж другие потом пусть разбираются. Но как я уже сказал, дело не в этом. Просто Лев каждую, пришедшую ему в голову ситуацию, пытался разделить на Войну и Мир.
Вот и сейчас он сказал:
Был мир, а кажется, наступает война.
Это ты по поводу китайцев? Дело в том, что в последнее время нас доставали китайцы. Они уже договорились с служителями храма, который был тут рядом. В мэрию тоже заплатили за место. Только мы и американцы с другой стороны Пушкинского были против. Ну, действительно, куда? Можно совершенно испортить имидж этого благословенного места. Мы делаем английскую бычатину, американцы аргентинский фарш, а эти что? Они же будут ловить и жарить тигров и медведей. Тигры это кошки, а медведи это собаки.
Мама Дзедун разрешает это слово на б сказал наш Монте. А я так считаю, китайцам здесь не место. Имидж упадет. Так она сказала.
Дело не в китайцах, разъяснил Лев, а нашего нового работника уже нет на месте.
Как? уже ушла и никого не предупредила?
Вот я и говорю: был мир, а теперь будет война.
Почему?
Потому что так не делается. Мы хотели пригласить ее в кино, а она ушла не попрощавшись. Так не делается, понимаешь.
Ладно, сказал я, пусть поступает, как хочет. Пусть идет, куда хочет после работы. Давай мою долю, и пошли в кино.
Не понял.
Разве сегодняшняя выручка не у тебя?
Нет. Значит, все наши деньги взял Граф Монте Кристо.
Воровка. Мы приютили настоящую воровку.
Ладно, на билет у меня хватит.
На один? У меня денег нет, сказал я, наклонившись, чтобы завязать шнурки кроссовок. В одной из них лежала записка:
Ребята, простите меня, пожалуйста. И да, мне очень нужны деньги.
Она нас не обманула! радостно сказал я, вот деньги.
Где? спросил Лев. И добавил: Это записка, а не деньги.
Где? спросил Лев. И добавил: Это записка, а не деньги.
Для меня все равно. Вера в Графа Монте Кристо для меня выше, чем деньги.
Но в кино пойду я один, сказал Лев.
А я что буду делать?
Читать это завещание.
Мы шли по Арбату. Было уже совсем темно. И вдруг в ряду проституток я увидел Монте.
Она проститутка! радостно воскликнул я.
Лев Толстой тоже удивился.
Ты думаешь, теперь она расплатится с нами натурой? спросил он.
Я не против.
Я тоже.
Мы уже почти подошли к трем девушкам среди которых стояла накрашенная, как профи Монте, когда ее снял лысый мен.
Опоздали, разочарованно сказал Лев Толстой.
Но тут Монте вытащила из заднего кармана мужчины большой черный бумажник. Он открыл ей дверь Мерседеса, а леди уронила платок. Парень нагнулся, и обнажил черный портмоне.
Теперь Монте увидела нас и воскликнула:
О! как я рада вас видеть!
Интересно, чтобы она стала делать, если бы нас здесь не было. Леди побежала к нам и сказала, чтобы мы спасли ее.
Кажется, ты сама хотела, сказал Лев.
Мы видели, как он снял тебя, сказал я.
Я потом вам все объясню, залепетала Монте, А сейчас я прошу вас спасти меня от этого монстра. Ну! А этот мен прекратил свои раздумья, и уже приближался к нам.
Мы заплатили этой проститутке две тысячи долларов,
сказал я. Теперь она наша.
А что делать, шепнул я Льву, я не знаю другого способа спасти эту женщину.
Так можно делать? спросил лысый мен и представился: Генри Морган. Он мило улыбнулся и добавил: Шучу. Просто Дерипаска.
Дери, что, то есть кто? спросил Лев.
Извините, мы не поняли, сказал я.
Если я серьезно, то я Березовский. Недавно приехал из Англии. Эту девушку я возьму себе. Она прекрасна. Поэтому он прищурился, как будто оценивал, хороша ли Шералесская, а? Четыре тысячи, сказал он.