Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Два часа назад пришли те, кто имел право остановить его производство. Первый раз такое, что пришли сразу трое. И пришел даже тот, с кожаной папочкой и в туфлях от «Mario Bruni», который регулярно заглядывал и брал свой дежурный червонец. Они безжалостно и без эмоций опечатали все двери работающего цеха и ушли, не оглянувшись и не попрощавшись.
Приезжай, коротко услышал я в трубке те же два часа назад.
И приехал. Но было поздно. Они сделали своё дело очень быстро. Мне тоже не хотелось водки. Я сидел напротив этого связанного бедой богатыря, и мне было так обидно за него, за страну, за тех, кто это сделал, что я тоже начал глазами искать какой-нибудь предмет для нападения. Защищать было уже нечего. Мы оба понимали, что завтра к этому событию подключится суд, приставы, и молох государственной машины, как девятый вал, оставит моего приятеля на его собственном кресте умирать посреди океана несправедливости и кабинетной суеты.
Суки опять тихо, сквозь зубы, выдавил он.
Ненавидящими глазами он смотрел мимо меня. Рука продолжала сжимать стамеску. В глазах его боролись добро и зло. На секунду в них мелькнула искра мести, и на лбу появились морщинки решительности. Голова слегка наклонилась. Так настраивали себя гладиаторы перед неминуемым кровавым сражением, так из-под каски начинал смотреть в сторону вражьих окопов солдат в траншее перед тем, как встать в полный рост. Таким я помнил его, когда он был ТАМ, на горных хребтах Афганистана и Чечни. Глаза его неожиданно высохли, напряглись желваки. Он встал и ушел в ночь, не закрыв дверь кабинета. Теперь кабинет ему был уже не нужен.
Всего сутки назад он решительно потребовал от должника, чтобы тот наконец-то рассчитался за отгруженную ранее какому-то начальнику мебель, сделанную его собственными руками. Боевыми руками
Гнездовье белки
Я рванул дверь отдельного кабинета придорожного кафе. Я уже там бывал однажды. В общем зале садиться не хотел, запах соляры и кирзы отбивал желание кушать. А это был отдельный уютный кабинет. Стол на четверых, официант, тишина и музыка негромко бурчит. Хотелось быстро перекусить и мчаться дальше в Москву. Я рванул дверь и застыл. На меня испуганно смотрели два белых лица и четыре чёрных глаза. Глаза хищных зверьков на человеческих лицах. Глаза зверьков, которые секунду назад разоряли гнездовье белки и вдруг попали в свет фары. Нет, не фары, а фароискателя.