Виктор Каган - Новое несовершенство. Верлибры стр 2.

Её муж незадолго до смерти сказал ей:
«Не волнуйся,
если на том свете мне будет плохо,
я возвращусь».
Но он пока не вернулся

Душа со временем черствеет, словно хлеб,
стучит в суме ветшающего тела.
Уж сколько стрел Амура об неё
сломалось  ни царапины на ней.
Какие зубы искрошились в пыль!
Какие пули сплющились в лепёшку!
А помнишь, как была она свежа
и корочка хрустящая дышала,
а мякоть пахла и ласкала губы?
Она была отзывчивее эха,
в ней набухала счáстливо слеза
и грелся вечерами ум холодный.
Она не уставала удивляться
простым вещам и торопилась жить,
и чувствовать спешила,
и умирала, чтобы через миг
в лицо смеяться смерти,
которой нет.
Где это всё теперь?
Душа черства.
Пронять её ничто уже не может 
ни горе,
ни восторг,
ни нежность,
ни печаль.
Какой ты стал сухарь,
какой сухарь
Но не спеши оплакивать её.
Бывало, хлеб не донести до дома,
отколупнёшь чуть-чуть  буханки нет,
а как  ты даже не успел заметить,
и снова сводит голодом живот.
Зато сухарь жуётся долго-долго,
чем дальше, тем вкусней.
На языке
тончайшие оттенки зерна,
cкрипенья жерновов,
опары,
печного духа,
материнских рук,
босого детства,
завтрака с любимой.
Чем дальше, тем вкусней.
Чем ближе горизонт,
тем больше
любишь чёрствый хлеб и сухари.

На асфальте распластано мёртвое время 
кто-то выбросил будто окурок или котёнка в окно,
не само же оно прыгнуло с тринадцатого этажа,
отчаявшись быть хоть немного нужным тому,
кто второй час толчётся с мобильником на балконе,
щекоча уши кому-то за тридевять улиц.
Солнце начинает садиться.
Ражий мужик
спешит за бутылкой, наступая на рыжие листья
и с маху вминая во время каблук.
Сердитая тётка
волочёт домой упирающегося огольца,
«Обормот,  кричит,  всё бы тебе носиться,
а время не ждёт, пора за уроки!»
и наступает на время стоптанным тапком.
Подкатывает мерсюк, вылезает деловитый мэн,
долго топчется на времени,
стирая с капота следы пролетевшей пичуги
и матеря всё, что летает,
скрывается в пасти подъезда.
Никто и не замечает, что время лежит под ногами.
Только дремавший на скамейке старик,
хрустя скелетом,
поднимается,
ковыляет к нему,
нагибается,
хочет поднять 
время ему пригодится,
сам не знает, на что,
но не пропадать же добру,
да и жалко,
больно же времени,
можно выходить, всё же не так пусто
будет в давно опустевшей квартире,
говорит:
«Не бойся, я не обижу»,
протягивает руку
Гоняющий мяч конопатый шкет
с размаху лупит ногой по времени
и оно улетает,
будто тряпичная кукла, в помойку.
Старик, чуть не плача, шепчет:
«Ну что же ты, мальчик?»,
а тот:
«Дедушка, что вы?! Подумаешь,
есть о чём плакать, часик какой-то,
времени, вы посмотрите, навалом».
Солнце устало садится на пустыре за домом.

Из цикла «Читая псалмы Давида» Псалом 90

Живущий под сенью Твоей ладони,
уповающий на Тебя,
ничего у Тебя не просящий,
озарённый Страхом Твоим,
говорю Тебe:
«Господи,
Ты дал мне время и путь
моей непутёвой жизни
и в любое время
на любом из моих путей
отведёшь от меня всё,
что не данные от Тебя
Время и Путь.
Ты не заплатишь золотом
за то, что я возлюбил Тебя,
но проведёшь меня
через всё, что я должен пройти,
чтобы моё упование на Тебя стало мною.
Огонь будет жечь и не сожжёт.
Bода будет топить и прибьёт к берегy.
Ветер будет валить с ног и вынесет в нужное место.
Если я перестану быть упованием на Тебя,
ангелы Твои охранят меня от меня,
мои молитвы  от суесловия
и мой храм  от роскоши.
Xрамом моим будет любое место,
с которого Ты слышишь меня,
и мои упования на Тебя
помогают Тебе быть
Всевидящим,
Всезнающим,
Всемогущим,
Вездесущим.
Мой Бог, на которого я уповаю,
которого ни о чём не прошу,
ибо Ты знаешь мой Путь,
а пути я выбираю сам
из тех, что составляют Путь,
который назначил Ты,
Ты ведь слышишь меня, Господи?

Из цикла «Хасидим»: Нахман из Брацлава

Для психиатра его жизнь 
история болезни, написанная самой жизнью
простыми словами без многомудрой латыни.
Для стремящегося к постижению Б-га 
путь постижения со всеми его испытаниями.
С самого детства он был необычным ребёнком.
Одни покручивали пальцем у виска 
мол, мишугинер, что с него взять.
Другие видели в нём отмеченность святости.
Два века назад точно так же,
как сотни веков до того,
как есть сегодня и как будет всегда,
он соединял в себе то и другое,
не будучи ни тем, ни другим,
но будучи тем и другим вместе.
Он мыслил парадоксами,
наполняя ими здравый смысл
и придавая ему смысл откровения,
играющего в прятки со здравым смыслом.
Он слышал, как растёт трава.
Его голос тонкой тишины
разлетался по миру,
оставаясь неслышным для рядом стоящих.
Его танец оставался невидимым
для держащих его за руку.
Вы можете прокрутить пальцем
дырку в виске,
отвергая всю эту чушь,
но опровергнуть, если бы захотел,
смог бы лишь Б-г.
Однако

Из цикла «Читая псалмы Давида» Псалом 90

Живущий под сенью Твоей ладони,
уповающий на Тебя,
ничего у Тебя не просящий,
озарённый Страхом Твоим,
говорю Тебe:
«Господи,
Ты дал мне время и путь
моей непутёвой жизни
и в любое время
на любом из моих путей
отведёшь от меня всё,
что не данные от Тебя
Время и Путь.
Ты не заплатишь золотом
за то, что я возлюбил Тебя,
но проведёшь меня
через всё, что я должен пройти,
чтобы моё упование на Тебя стало мною.
Огонь будет жечь и не сожжёт.
Bода будет топить и прибьёт к берегy.
Ветер будет валить с ног и вынесет в нужное место.
Если я перестану быть упованием на Тебя,
ангелы Твои охранят меня от меня,
мои молитвы  от суесловия
и мой храм  от роскоши.
Xрамом моим будет любое место,
с которого Ты слышишь меня,
и мои упования на Тебя
помогают Тебе быть
Всевидящим,
Всезнающим,
Всемогущим,
Вездесущим.
Мой Бог, на которого я уповаю,
которого ни о чём не прошу,
ибо Ты знаешь мой Путь,
а пути я выбираю сам
из тех, что составляют Путь,
который назначил Ты,
Ты ведь слышишь меня, Господи?