Всего за 280 руб. Купить полную версию
Как вы добились такой музыки, композиции, цвета? Жаль, когда он говорил, то руки не заламывал и не бился головой об асфальт. Честное слово, жаль! Я люблю смотреть на этих педрил-интеллигентов, которые в зависимости от конъюктурки променяют борьбу на соитие с Глистом и тогда тоже будут искренни в своих взглядах.
«Бог окружает меня людьми, которые мне неполезны и я спрашиваю господа, не должен ли я сказать им: «Пошли вы», утвердив этим величие Господне. Не должен ли я послать их всех в глубокие и далёкие места? Места, указанные как чертоги для непослушных дебилов, дарованные им в качестве наказания за строптивость и слепоту!
Вместилищем каких небесных сил было это великое сердце, осиявшее обречённый мир в минуты его абсолютного падения, сосудом какой чистоты будет его высокий ум? Ландскнехт правды! Прямодушный, светлый и безжалостный мир! Это был истинный энциклопедист! Он бы пошёл далеко, дошёл до незыблемых высот, если бы не прискорбное заболевание, делавшее его штаны мокрыми в момент каждой вечерней молитвы, и самое прискорбное, делавшее его штаны мокрыми в момент его наивысшего восторга, наивысшего слияния с Богом. Это несовершенство Святой биплии угнетало его оскудевший в бесплодных спорах с Албатросом Данайским схоластиком.
И тогда в нашем повествовании плавно появляется кино, уверенно названное классиком марксизма «главным из искусств». И лучше всего знал главное из искусств конечно Фрич! Это он нёс неугасимый факел знания и красоты над толпой смятённых прозелитов, вдохновляя их мягким интеллигентным матом.
На свободе Фрич пережил несколько стадий существования, о которых мне, видит бог, не следовало бы рассказывать.
В общем, когда он окончательно свихнулся из-за своей неразделённой космической любви к провинциальной Лауре и суровых условий жизни на природе, он вдруг вдолбил себе в голову, что кино является его призванием, а сам он маститый режиссёр, не понятый светом. Как водится в таких случаях, уважая себя и свой нев нный и никому неведомый талант, он начал поднимать кинониву с того, что завёл свою фирму. Конечно, фирмы никакой на самом деле не было, она была только в его голове, но он кое-что сделал и по-настоящему. По крайней мере, он считал, что основал новую фирму, которая даст новый мощный толчок замшелой киноиндустрии Фиглеленда, отбросит в тартары не только затхлые местные теле и киностудии, которые по его мнению было стыдно так величать, и даже превзойдёт заокеанских продюсеров и рано или поздно потеснит Голливудских монстров, типа «20 Век Фокс» и «Парамаунт», вот уже миллион лет считающихся мировыми фабриками грёз. Названий для новой киностудии было подобрано много, как мух над кучей, но только некоторые из них удовлетворяли взыскательный вкус маститого мэтра, а именно: «21 Век Куй»,
«Сны Саломбо», « Хейл Сезам», «20 Век Фтор» и «3D-Nuvoart» Победил куёвый 21 век!
Когда с выбором названия было покончено раз и навсегда, Фрич, не избалованный, надо сказать, ни приличными сценариями, ни выдающимися актёрами, ни хоть каким реквизитом, не имея, к слову сказать, даже простейшей камеры, вдруг вспомнил о первых кадрах всех долбанных блокбастеров, на которых вываливались грозные львы, взлетали над буквами орлы или на худой конец крутился дико освещённый земной шар. Фильм, таким образом, и у него должен был начинаться с помпезного самодвижущегося логотипа.
То, что казалось не было никаких предпосылок для начала съёмки фильмы, Фрич, подогретый энтузиазмом Бака, не сдавался.
Тогда он водрузил на пригорок старую железную кровать с продавленной металлической сеткой, поставил на кровать старую круглую птичью клетку и стал представлять, как в ярких лучах двух прожекторов позолоченная кровать медленно поворачивается к зрителю, в то время, как на неё наезжает камера, а из дверной клетки, более похожей на тюремные ворота в один момент выпархивает аспидно-синяя ласточка, расправляет крылья, на секунду застывает белым силуэтом на чёрном фоне прямо на таинственно мерцающей и гаснущей в темноте надписью «21 Век Куй». И далее уже идут титры, или сразу начинается захватывающая драма с участием кинозвёзд.
Мечты его были стой привлекательны, а образы столь рельефны, что Фричу хотелось кричать: «Вот же оно, вот!»
Дело не обошлось без вариантов. Одним из них была большая гнилая тумбочка. Фрич также установил её на возвышении на большом пне, не без оснований полагая, что низкий горизонт, фронтальный взгляд и яркая попугаистая раскраска произведут должное впечатление на потенциальных зрителей его фильмов. Наверху над тумбочкой из туго свёрнутой алюминиевой проволоки он сгандобил нечто напоминающее цифру 21, а над этой композицией поместил сильно надутый воздухом презерватив. Но вариант с клеткой был отмечен столь явными преимуществами, что Фричу не пришлось даже опрашивать друзей, какой вариант лучше итак было понятно, что клетка с ласточкой перебьёт всё, и надувной член ласточке не конкурент.
Гусь свинье не товарищ, а осла мёдом не кормят.
Память не сохранила детали его сценария за исключением одной малоприметной детали, вернее фразы, которую изрыгал главный герой редкий пидор и сволочуга Карп Силыч Дронов. А изрыгал он в самой середине фильма вон что: «Услышь глос ойца небесного, хуторянин! Придь на неизбывное плато человечье! Молись за нас!»