Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Будь сейчас в твоем бокале мальвазия, бактриец, чуть грустно помечтал Зевс, ты бы выложил на прилавок то есть на этот хорасанский ковер свой самый лучший товар. Такой, что
Какой? вскинулся на месте Оксиарт так, словно глотнул самой настоящей огневки.
Какой? вскинулся на месте Оксиарт так, словно глотнул самой настоящей огневки.
А такой, ответил ему совершенно серьезно Александр:
Девушка должна быть стройной как Дюймовочка, работящей как Золушка, молчаливой как Спящая красавица и тогда все мужики признают, что это не девушка, а сказка!
Дюймовочка это кто? А Золушка?!
Македонец лишь пожал плечами он тоже не отказался бы узнать, что за таинственных «тварей» описывал очередной анекдот из Книги, но Вместо ответа он по памяти обвел руками перед собой силуэт своей богини, Геры; соблазнительный и волнующий настолько, что теперь уже бактриец подавившийся и покрасневший, как голый зад обезьяны испачкал скатерть.
Есть! воскликнул он, одним движением отерев рот рукавом парчового халата, есть такая краса среди моих дочерей! Роксана младшая и самая любимая.
Да у тебя они все самые любимые, широко улыбнулся Александр, пряча за улыбкой добрую иронию.
Так, с застывшей на губах гримасой, он и вскочил на ноги, когда в любезно откинутый в очередной раз полог проема гибкой тенью скользнула младшая дочь Ваксувадавра. Всем была хороша девушка, которой вряд ли было больше четырнадцати лет и гибким станом, и стройной фигуркой, в которой жадные глаза громовержца не смогли отыскать ни единого, самого мельчайшего изъяна, и, наконец, чуть смуглым, но вполне греческих очертаний лицом изумительной красоты, с которого на него озорно взирали глаза его богини, Геры.
Зевс зарычал (про себя) и едва сдержался, чтобы не броситься вперед, не подхватить девушку на руки и унести ее туда, где никто не помешает им заново познавать друг друга. Деликатное покашливание бактрийца он бы отринул мановением пальца, но Глаза Роксаны стали чуть строже; они словно напоминали ему, тысячелетнему спутнику, о данном прилюдно обещании. И громовержец сдержал порыв, повернулся к будущему тестю, и вполне спокойным голосом, в котором только Гера могла (и смогла) распознать и нетерпенье, и всесжигающую страсть полного сил мужчины, и любовь отчаявшегося от долгой разлуки возлюбленного Спокойным до жути голосом он повелел своему новому подданному готовить дочь к свадьбе этим же вечером
Тридцатитрехлетний Александр тяжело дышал, откинувшись на мягкие подушки ложа. За открытым окном шумел Вавилон. Великий город был равнодушен ко всему даже к тому, что величайший из воителей всех прошедших цивилизаций умирал, так и не покорив вторую половину мира. А сам Македонец улыбался, хотя понимал этой ночи ему не пережить. Слабым утешением могли служить строки из любимой Книги:
Очень важно иметь рядом с собой человека, который всегда обнимет и скажет: «Ну, вот и все, приехали, это конец».
Такой человек у Александра был. Роксана, его царственная Гера
Прошедшие четыре года он не променял бы на тысячи, что провел на Олимпе Зевс-громовержец. Эти годы были полны звона мечей и победного рева боевых труб, новыми землями, которыми прирастала его империя, а главное любовью Роксаны-Геры, которая всегда была рядом. Но только не сегодня не в день, когда Александр, точнее Зевс, был готов отойти в иной мир, чтобы возродиться кем?
Неважно, думал Александр головой, тяжелой от лихорадки и яда белой чемерицы, главное, чтобы в той, будущей жизни я опять нашел свою Геру! На этот раз она переживет меня; надолго ли? Смогут ли надежные соратники оградить ее от ненависти и злой ревности других жен дочери Дария Статиры и от Парисат наследницы Артаксеркса, последнего персидского царя? Или воины, что прошли со мной полсвета, радуясь победам и хороня товарищей, вцепятся теперь друг другу в глотки, и начнут делить мою империю, как только Александра Великого не станет!.. Нет! правильно я сделал, что отослал Роксану к матери, Олимпиаде. Царица Македонии еще полна сил; она сможет и оградить от бед сына, рождения которого мне не суждено дождаться, и воспитать его так, что он сможет завершить дело отца бросить под копыта своего коня вторую половину мира!..
Лицо Александра стало спокойным и торжественным. Яд, что терзал его в последние дни, отступил на мгновенье, и пораженные жены и соратники услышали, как сухие губы отчетливо, даже весело бросили в пространство перед собой:
Ну, вот и все, Гера, приехали это конец.
Великого царя и полководца не стало.
Великого царя и полководца не стало.
Эпизод второй: Цезарь и Клеопатра
Ну, вот и все, приехали, Гера это начало!
Девушка, а как вас зовут?
Иа.
Какое красивое и редкое имя.
Пьявда?
Цезарь великий воитель, и не менее великий интриган; человек, способный заниматься сразу несколькими важными делами, и при этом не ошибаться, сейчас был в состоянии делать лишь одно. А именно беззвучно открывать рот в изумлении и восторге. Потому что царственное имя Клеопатра, которым представили ему царицу Египта, он желал произносить и на весь величественный зал, где стояли троны фараонов, и на весь мир по своему, как привык за тысячелетия сидения на Олимпе. И его губы прошептали так, чтобы услышали лишь два нежных ушка, которым они и предназначались: