Всего за 177 руб. Купить полную версию
Анархия: идеи и шаги
Любая система, чем более воспринимает воздействие, становится сильнее на этом принципе построено закаливание и тела, и стали, либо, напротив, рушится (в этом случае давление должно быть значительно выше ватерлинии4). Но иногда, для того чтобы выиграть в перспективе, ей приходится жертвовать какими-то, видимыми, но не-существенными качествами.
Так поступило государство, когда вместо монархии создало демократию5, которая в своём апогее (собственно, для многих и в месте создания в США) есть не что иное, как тирания, завуалированная под красивыми, но абсолютно ничего не значащими лозунгами. Также создали псевдокоммунизм, дабы «социалистические» и «коммунистические» соответственно начинания были стёрты с лица Земли обычной партийной олигархией.
Например, рекомендую посмотреть, каковы полномочия полиции, ЦРУ и АНБ в Штатах, чтобы понять, о чём именно идёт речь. Почитать в конце концов Эдварда Сноудена. И как вообще выстроена система взаимосвязи граждан и государственных органов в этой стране. Неплохо об этом рассказано в «Социалистических Штатах Америки». И, наконец, обратиться к именам правителей из России, Молдавии, Югославии, КНДР, Китая, а также не забывать, что «социализм» был выстроен как классовая борьба: та же конкуренция, только в профиль. Пока рисуешь воображением те дни, мне нужно следовать дальше дискретных единиц времени не так много: пока пишу строки государство уже начало третью войну по геноциду нас, людей.
Итак, суть отличия государства как некой публичной (иногда её же буду величать и политической) власти от простых людей, народа, в том, что принято называть монополией на насилие: армия, правоохранительные или силовые органы и структуры, методы, применяемые в нарушение общепризнанных прав человека и гражданина это и многое другое могут позволить себе лишь власть имущие. И позволяют: их глаз всегда горит, когда апогей силы проявляет себя. Кровожадность и мораль. Чувствуешь разность потенциалов двух слов?
Все остальные несут за это ответственность, как правило уголовную.
Именно поэтому многие анархисты таковыми себя не считают. Как, скажем, автор «Шантарама» Грегори Робертс, написавший: «спросите любого человека, имеющего за плечами длительный срок тюремного заключения, и он скажет вам, что ничто так не ожесточает человеческое сердце, как правоохранительная система». Да, Грегори Дэвид вообще далёк от идеала анархизма, но за одну эту фразу заслуживает внимания и уважения.
Сделаю одну важную оговорку: в самых цивилизованных, безусловно, понимаешь6, что слово это относительно и означает скорее свой антипод, нежели отражает заложенную сущность, странах государство давно срослось с преступным аппаратом, так называемой мафией. И не важно, цивилизованность какого уровня достигнута на той или иной территории: якудза очищают Токио от мелких воришек и хулиганов, в той же Америке об итальянской или русской мафии не знает разве что самый ленивый; не стоит забывать про триады и колумбийские наркокартели, хотя всё это только заметные, но отнюдь не единственные игроки.
В России после прихода к власти бывшего офицера КГБ по понятным причинам многие крупные преступные группировки были разобщены и фактически раздавлены если только они не успели вовремя разделить куш «с нужными людьми». Одним из ярчайших является пример с братской ОПГ, на встречу с которой прилетали ещё в конце прошлого века видные деятели данного направления. А потом её не стало. Правильней, конечно, говорить об организованных группах, но на это просто нет листов. И желания: тем более что пример обратного, Михась, до сих пор жив и одним из первых воспользовался правом на забвение. Инь и ян: даже из тьмы люди используют достижения света.
Мафия делает, как отметил, важную (для государства, а не людей) функцию: она отделяет, как принято говорить на языке самой мафии, бес-предел от условий, когда пределы устанавливаются именно высокопоставленными бандитами. Сей тезис мне поведал, как и другим студентам, один отставной полковник КГБ на лекции лет десять назад а уж он-то знал, о чём ведёт речь.
Таким образом, если не писать много и вести беседу прямо, стоит высказаться так: государство ничем не отличается от организованной преступности. Точнее одно отличие всё же есть: оно само разрабатывает и принимает законы (в широком смысле), которые может исполнять так, как нужно, и тогда, когда нужно, либо не исполнять вовсе, если нужно. Для ОПГ сектора это несколько сложнее. Хотя лобби никто не отменял: в России оно сильнее, чем у того же врага по биполярному некогда миру, но это уже частности.
Поэтому первый принцип анархии отсутствие монополии на насилие, иначе всегда будем жить по правилам преступников: убийц, воров и прочего сборища ныне вездесущих7.
В заданных координатах времени и тем более пространства сложно в это поверить: в то, что мир не заполнен насилием, что он не враждебен и что насилие предельная черта, а не нечто само собой разумеющееся, а также что окружающая среда благоприятна, а не враждебна нам, но это так. Чтобы понять все-мощность8 явления, стоит заглянуть в историю. Точнее хотя бы в три направления: покорение Америки (и Южной, и Северной); попытки завоевания славян; и, наконец, геноцид народа Индии и прилегающих к ней территорий.