Всего за 69.9 руб. Купить полную версию
«История страны история динамо»
По-моему, лучше и не скажешь
«История страны история динамо»
По-моему, лучше и не скажешь
21. Женя Лейбович: никаких некрологов!
Только сел за компьютер, получаю сообщение по «Фейсбуку»:«Умер Женя Лейбович, хоронят в воскресенье.Сбор в 9.45 около магазина Дон Кихота, ул. Аленби 98, Тель-Авив.Я завтра вылетаю.Если Вы с ним были знакомы, напишите о нем что-нибудь.Необыкновенно светлый человек.Светлая память»И я решил: напишу. Но только не некролог, потому что некролог это самое последнее, что может быть данью памяти столь незаурядного человека, каким был Женя.
Трудно поверить, но я был знаком с ним более двадцати лет; наверное, с того момента, когда я переступил порог его знаменитого книжного магазина «Болеславский», располагавшегося по своему неизменному адресу с начала тридцатых годов прошлого века Алленби 72.
За это время магазин сменил всего трех хозяев: первым был собственно Болеславский, вторым знаменитый израильский композитор Саша Аргов и третьим Женя Лейбович. И есть какая-то грустная ирония судьбы в том, что он был последним хозяином этого магазина. После закрытия было такое ощущение, что закрылась какая-то очень важная страница в истории Тель-Авива, в истории его бесшабашного русскоязычного братства.
Нет, Женя после этого успел еще очень многое жил несколько лет в Праге, путешествовал, вернулся в Израиль, участвовал в культурной жизни Тель-Авива, и никто никто! даже представить себе не мог, что время начало свой грозный отсчет по отношению к человеку, ставшего своеобразным символом улицы Алленби, ее глашатаем и пророком, ее книгоношей, архивариусом, собирателем традиций и коллекционером необычных человеческих судеб.
Жизнь самого Жени Лейбовича представляется мне совершенно свободным сюжетом для авантюрного романа, где движение жизни составляло главную основу. Достаточно вспомнить, что он вырвался из советской Литвы в Израиль, долгое время бороздил моря и океаны в качестве офицера торгового флота, нажил друзей и врагов, детей и жен, но куда бы ни бросала его судьба он всегда оставался самим собой: человеком, исполненным свободы, независимости и сарказма.
Каждый из нас, кого когда-либо прибивала судьба к порогу магазина на улице Алленби 72, должен, наверное, быть благодарен Жене за то, что он заряжал своей энергией и весельем, мудростью и иронией, оптимизмом и верой в собственные силы. Я уже не говорю о том огромном количестве историй, которые дарил Женя совершенно безвозмездно, словно алмазные россыпи разбрасывая.
У него в магазине бывали такие люди, что история каждого могла послужить сюжетом для захватывающего кино или книги. Я помню, как Женя разговаривал при мне с величественным старцем; вначале они говорили на английском, потом перешли на немецкий, а закончили беседу на иврите.
Когда старец ушел, Женя сказал мне, потирая руки:
А теперь я буду тебя удивлять! Как ты думаешь, сколько лет этому мужику?
Ну, лет, семьдесят пожал я плечами. А что?
Семьдесят, хмыкнул Женя, ему девяносто лет
Сколько? не поверил я.
Девяносто! повторил Женя, довольный произведенным эффектом. Но это не самое главное, дорогой мой. Самое интересное в другом этот старик в двадцатых годах слушал в Вене лекции Зигмунда Фрейда!
Сколько таких стариков и фантастических судеб открыл для меня Женя?
Я как-то сказал ему, что надо бы повесить у него в магазине камеру, чтобы она просто фиксировала всех, кто сюда приходит и те разговоры, которые ведутся и это был бы, наверное, потрясающе интересный фильм.
Женя согласился со мной.
Но камеру так и не повесили.
И теперь, когда Жени не стало, я вновь вспомнил об этом упущении потому что хоть так можно было бы сохранить неповторимый образ этого закоренелого чудака, фавна, любителя книг и живописи, человека с улицы Алленби, жизнь которого не нуждается ни в каких некрологах!
22. «Я это никогда не полюблю»
Сижу и думаю: что я больше всего на свете терпеть не могу?И понимаю много чего.
Не люблю хамства и неблагодарности.
Не люблю, когда вместо того, чтобы критиковать мое (да и не только мое) творчество, переходят на личности, причем делают это нарочито, зло, выставляя свой коммент на виду у всех, вот, мол, посмотрите, как я его (такой тип людей гениально описан Василием Шукшиным в моем любимом рассказе «Срезал»).
Терпеть ненавижу, когда взрослые дяденьки, добившись степеней известных, плюют сверху вниз на своих бывших коллег или друзей (тоже бывших), не понимая, что жизнь как качели: сегодня ты наверху, а завтра тебя сбросило как последнего паршивого щенка и куда ты пойдешь, к кому обратишься?
Не люблю, когда обижают слабых, стариков и детей (общее место, наверное; но, правда, не люблю).
Не люблю, когда женщина унижает себя злобой по отношению к мужчине, с которым она рассталась по тем или иным причинам.
Не люблю, когда мужчина поливает грязью женщину, которую он когда-то любил (но ведь ты любил ее когда-то?!).
Не нравится мне, когда человек лишен чувства юмора, но и в то же время мне не нравится, когда человек слишком много шутит.
Поймал себя на мысли, что очень часто меня бесит исходящая от тех или иных индивидуумов эманация невежества и глупости, помноженная на энергию самолюбования и воинствующей амбициозности. Вот, могу общаться с таким человеком, да, могу, и нет у меня претензий к нему, как к человеку, но эманация эта Боже мой, как она меня сводит с ума.