Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Сам Альбрехт Фридрих не был похож на своих сверстников из других сословий. Да, излишне молчалив и печален это заметно. Видимо, сказывалось наличие жёстких рамок, в которые «втиснул» его отец, дабы со временем воспитать образованного, мудрого и справедливого повелителя, настоящего отца для своего народа.
Когда герцог Альбрехт взял за руку сына и впервые подвёл его к Томасу для более близкого знакомства, Волькенштайн склонился в глубоком поклоне, а наследник тихим голосом спросил:
Так это вы собираетесь меня лечить, доктор?
Смотря, что понимать под «лечением», ваше высочество. Я не уверен, что вам нужен просто врач
Как, разве вам не сказали, что я слабоумен?
Некоторое время доктор находился в замешательстве, не зная, что ответить. «Высокий лоб наследника, форма носа и густые брови свидетельствуют о его способности к ясному мышлению, мелькнуло в голове Волькенштайна, и усвоению различных наук. А так же о решительности и целеустремленности Длинные пальцы рук говорят о хорошо развитых эстетических наклонностях и возвышенных эмоциях» Более подробно он смог бы рассказать о его состоянии чуть позже, после исследования холмов и линий ладони, которые наиболее точно предсказывают будущее и рассказывают о прошлой жизни человека
Слабоумие не лечится, ваше высочество, произнёс Томас, глядя прямо в глаза принцу. Зато «лечатся» неверные слухи и исправляются врачебные ошибки
«Конечно, он по-своему необычен и даже странен, думал доктор о наследнике. Но кто из нас не подвержен странностям? Quis hominum sine vitiis[12]. Допускаю, что мальчик, порой замкнут, угрюм и даже подавлен Но и у выдающихся людей, иногда, встречаются такие особенности Просто они не вписываются в общепризнанные рамки поведения Ну и что? Это ничуть не мешает им создавать гениальные творения Но слабоумие? Нет, на первый взгляд, очень сомнительно Или я сужу предвзято? Не хочу, чтобы подтвердились опасения старого герцога? Что ж, присмотримся ещё»
Вы что же, проявляете к принцу врачебный интерес? прямо спросил доктора лейб-медик Титиус, когда заподозрил первого в повышенном внимании к Альбрехту Фридриху. Поверьте, это излишне. Он находится под неусыпным медицинским наблюдением. К его услугам лучшие и весьма почтенные доктора. Тут он слегка поклонился, демонстрируя тем самым и собственную значимость.
Выглядел придворный врач, скорее, как монах. Тёмная сутана, чёрная шляпа, выпирающий живот, крючковатый нос на одутловатом лице, кустистые брови, почти закрывающие глаза, делали его похожим на старого, нахохлившегося ворона. Сама беседа происходила в небольшой гостиной, расположенной в Альбрехтсбау. Стены её украшали полотна Брейгеля Питера Старшего, а также некоторых итальянских мастеров. Потолок гостиной, вероятно, собирались расписывать, но когда начнутся эти работы, пока не было известно.
Рядом с врачами сидел сам наследник. Он был молчалив, грустен и сосредоточенно рассматривал ногти на своих руках. Весь его вид показывал, что ему скучно с присутствующими, и он был бы рад поскорее от них избавиться.
Да, сударь, ответил лейб-медику Волькенштайн. У меня богатая врачебная практика, но я приехал сюда не за этим. Признаюсь, о болезни наследника я узнал на днях, будучи уже в гостях у его светлости герцога Альбрехта Он посчитал, что я способен предложить что-то более действенное, чем все врачи его светлости.
Излишняя самоуверенность может вам в этом сильно помешать елейным голоском пропел Титиус. Чувствовалось, что у них начинается словесная дуэль.
Пока же я могу сказать лишь одно, невозмутимо продолжил Волькенштайн, нет верного лекарства от неверного образа жизни! Больному обычно подробно рассказывают о том, как, когда и сколько принимать пилюль, но часто забывают о питании, сне и прогулках А это, как раз самое важное!
Как вам известно, я прибыл на торжественную встречу в честь двадцатилетия основания кёнигсбергской Академии. Но, врач всегда врач: наш долг не знает отдыха
Как же вы правы, сударь, слащаво заулыбался оппонент. Единственное, что может спасти наследника или хотя бы оттянуть тот исход, которого мы все боимся, это отдых среди лесов и полей. Его высочество любит уединение и покой, вот пусть и поживёт в тиши с матерью в замке Нойхаузен. In расe[13]. Под нашим присмотром. На данный момент только это пойдёт ему на пользу
К беседе двух докторов присоединился Якоб фон Шверин, сухощавый господин высокого роста, с круглой лысой головой, крупным носом и выдающейся вперёд нижней челюстью. Его лицу, казалось, была чужда мимика: оно постоянно оставалось отстраненно-безмятежным, лишь в серых глазах улавливалась какая-то грусть. Две глубокие складки у переносицы свидетельствовали о том, что мыслительный процесс учителя и наставника наследника явление довольно частое и охватывающее продолжительные периоды времени.
Дорогой доктор, мы наслышаны о вас, как об известном хироманте и астрологе. Не могли бы вы нам рассказать, как данные науки помогают вам в лечении больных?
Волькенштайн был рад вмешательству фон Шверина. От Титиуса исходил такой заряд антипатии, подозрительности и страха, что поддерживать разговор становилось всё труднее.