Всего за 209.9 руб. Купить полную версию
Ври, ври! выходил из себя священник, грозя ему кулаком, в котором был крепко зажат крест. Я вот тебе покажу, сейчас к генералу поеду. Забыл, сектант поганый, что сказано: «Почитай отца твоего и мать твою». Штунда безбожная!
«Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня, торжественно сказал Христос. И кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня».
И Христос пошёл к городу. Офицер и несколько солдат пошли за Ним.
Оставшиеся, не зная, что делать, с недоумением смотрели им вслед.
Вернитесь, Дмитрий Николаевич! крикнул священник вслед уходившим.
Но офицер даже не оглянулся.
Ушёл, проворчал священник и прибавил, обращаясь к солдатам: Этакий чудак. Отец генерал. Дом полная чаша. Невеста, говорили, есть. Охота на рожон лезть. Ну куда теперь уйдёт? Придёт в го род, там арестуют. Эх, молодость! Ни за что погиб человек.
Ну, братики, а вы берите ружья и марш в казармы. Будет вам по стакану водки за верность от командира.
Белые одежды Христа скрылись в утреннем тумане. Всходило солнце, и мягкие красноватые лучи его осенили землю теплом и радостью.
VII
Христос со своими спутниками подошёл к городу как раз в том месте, где стояла белая новенькая церковь о. Иоанна Воздвиженского.
О. Иоанн был в это время в церкви и надевал облачение. Ему предстояло хоронить своего доброго друга Лазаря, совсем ещё молодого человека, скоропостижно скончавшегося.
О. Воздвиженский по натуре был человек мягкий и от души жалел бедного друга.
Конечно, бывали и у них ссоры, без этого нельзя, дело житейское.
Недавно ещё Лазарь посмеялся над о. Воздвиженским за его толщину при старосте Бардыгине, и очень это обидело о. Иоанна. Он даже не вытерпел и, выйдя провожать Лазаря в прихожую, сказал ему укоризненно:
Нехорошо надсмехаться над природным свойством.
Какое же это природное свойство, о. Иоанн, засмеялся Лазарь, разве вы родились на свет таким толстым! Просто это от пирогов с ливером.
О. Воздвиженский ничего не сказал на это и, не попрощавшись, ушёл в столовую.
После этого он два дня не был у Лазаря.
«Бедный Лазарь, думал о. Воздвиженский, посматривая из алтаря на белый гроб, стоявший посреди церкви, жить бы да жить. Семья хорошая, средства имеются. Вот кому есть нечего, живут, а люди с достатком умирают».
О. Воздвиженский вздохнул.
Церковь наполнялась народом. Сестра Лазаря, Марфа, не будучи в силах смотреть на гроб, вышла из церкви, отошла к ограде и рыдала, закрыв лицо своё руками.
Христос заметил её и подошёл к ней.
Что с тобой? тихо спросил Он, прикасаясь рукой к её плечу.
Марфа подняла на Него свои глаза и сказала, сразу заметно успокоившись:
Умер брат мой Лазарь. Мы жили так дружно, он был добрый такой, ласковый, всегда помогал ближним. За что Бог наказал нас?
Снова слёзы хлынули из её глаз, и она горько плакала.
Христу стало жаль её, и слёзы потекли по Его щекам. И сказал Он Марфе:
«Если будешь веровать, увидишь славу Божию». Пойдём в храм за Мной.
В голосе Христа была такая спокойная твёрдость, что Марфа, не понимая, что Он собирается делать, пошла покорно за Ним. Взошли и спутники Христа.
Трудно было пройти к гробу, но перед сестрой умершего все расступались.
Бардыгин сразу заметил Христа. Он подозвал к себе Трофимыча и, указывая глазами, сказал шёпотом:
Опять этот сумасшедший жид пришёл. Ты бы того
Слушаю
Трофимыч, деловито расталкивая молящихся, пошёл за Христом.
Но в это время свершилось нечто неслыханное: Христос остановился у гроба, поднял глаза Свои к небу и сказал громко на всю церковь, так что все услыхали Его слова:
«Отче! благодарю Тебя, что Ты услышал меня. Я и знал, что Ты всегда услышишь меня; но сказал сие для народа, здесь стоящего!»
Жутко стало всем от этих загадочных слов, от этого победного голоса.
Марфа упала на колени пред гробом и, рыдая, повторяла:
Брат, брат!..
Трофимыч подошёл к Христу и хотел взять Его за руку. Но рука Трофимыча стала тяжёлая как свинец, и он не мог пошевельнуть ею.
А Христос голосом, подобным грому небесному, произнёс:
Лазарь, встань!..
И всё затихло в церкви. В ужасе жались друг к другу богомольцы, боясь верить и в то же время предчувствуя, что должно свершиться что-то.
И вот среди общего безмолвия поднялся в своём гробу усопший
Словно искра пробежала по толпе. Многие в паническом страхе бросились к выходу, давя друг друга, как дикие звери, увидавшие пожар.
Осанна, осанна! в исступлении выкрикивала больная юродивая. Неизъяснимый восторг охватил учеников Иисуса. Они громко славословили Христа, и слова сами лились из их уст.
Марфа, рыдая, обнимала Лазаря, который безмолвный, тихий, светлый, как дитя, гладил своею рукою по волосам её.
Бардыгин, совершенно смешавшись, зачем-то спешно прятал деньги в конторку.
Дети внесли в церковь свежие, молодые ветви берёзы и бросали их под ноги Иисуса.
Храм расцвёл
Восковые свечи потухли сами собой, но ещё никогда не было так светло в храме, никогда так ярко не сиял он. Где-то слышалось пение чистое, радостное, как могут петь только дети.
Ангелы, ангелы поют! кричала юродивая. Осанна Сыну Давидову!
Церковь ликовала, рыдала, верила, надеялась. Церковь жила. Церковь стала необъятной, как мир, как вселенная, как сердце человеческое.