А сейчас там что, маман?
Выпей еще коньяка, Морис, и не торопи меня. Слушай: комплекс разобрали в 70-е годы, что-то еще долго пытались там делать и, наконец, позже разбили там прекрасный сквер, который там и поныне.
Бр-р простите, маман! Если Вы говорите о «Рю де Шатийон», то это же совсем новый парк.
Нет, Морис, не «Рю де Шатийон». В нем я, кстати, еще вообще ни разу не была.
Тогда я не могу понять: где на улице Шатильон еще может быть парк?
Старушка задумалась.
Ну, не парк. Сквер. Мне тебе трудно сейчас объяснить, Морис. По-моему, это где-то близко от метро Алезия.
По глазам мадам Эдит было видно, что память не выдает четкую информацию. Морис уловил это и задал другой вопрос.
А-а маман, а если Вы еще напряжете память и попробуете вспомнить что же все-таки на этом месте делала земляная техника после войны?
Ты опять спрашиваешь об этом метро. Я уже отвечала тебе. Хотя, может быть, ты и прав. Да, по-моему, там метро как раз и строили
Разговор перешел в другое русло и женщины обсуждали подругу Эдит, мадам Жане Сосерен, которая высказывала большое желание поучаствовать в телепередачах Луизы, посвященных проблемам женской внешности.
Теперь я смогу ответить не раньше понедельника, резюмировала Луиза. Информация мадам Сосерен интересна, но я должна обсудить план студии с коллегами.
Жерар выпил больше, чем следовало и на обратный путь пришлось арендовать водителя. Морис был вдохновлен добытыми сведениями и, хотя мадам Эдит могла что-нибудь забыть или перепутать, он твердо решил обследовать район парка.
Луиза, Морис! обратилась Эдит уже на выходе. Вы не можете проехать мимо кладбища? Луиза, Жане недавно была там и сказала, что служитель, месье Поклеон, почистил могилу твоего отца. Надо ему заплатить. Я сейчас дам 30 евро.
Не надо, мадам! Мы заплатим сами, остановил ее Жерар.
Месье Поклеон, Луиза, такой старенький, с бородкой.
Хорошо, мама.
Кладбище было километрах в 3-х от дома мадам Эдит. Пока Луиза искала месье Поклеона, Жерар вышел из машины проветриться. Думая об «экспедиции» по исследованию сквера, он автоматически уставился на могильные плиты с табличками. «Вернье», прозвучало опять в голове и вдруг что-то «поплыло». Заноза из механизма памяти полезла вверх и Жерар четко, как сейчас, вспомнил короткий эпизод из далекого детства. 1970-й год, ему было тогда 7 лет. Он с дедом на кладбище. Почему? А-а, тогда же умер де Голль, а дед Мориса, Жан-Антуан Жерар всегда был сторонником покойного президента. Но он, Морис, ребенок, не мог присутствовать на пышных проводах крупного политического деятеля. Нет да, да! На могильной плите была фамилия Вернье! А вместе с дедом был еще один человек Да, и это был Морис Дидак, друг деда, активный член партии голлистов. Жерар сел в машину и закрыл глаза. За первой, немой сценой всплыла вторая: он, дед и Дидак в бистро. Дед купил внуку пирожное и какао, а сам с Дидаком что-то пьет.
Жан, смерть от рака не наступает так быстро! говорит Дидак.
Дед что-то отвечал
У него была секретная информация! Понимаешь? Секрет! продолжал его друг.
Дед опять что-то ответил и там звучало слово архив.
Целый архив бумаг не мог просто потеряться! Пойми, его изъяли! закончил Дидак и заглотил рюмку коньяка.
Заноза вышла из памяти. Жерар был изможден.
Мы прошли вместе до могилы и знаешь он действительно все хорошо почистил, сказала Луиза садясь в машину. А, ты спишь.
4
Ожидаемое письмо на e-mail не пришло и к вечеру. Утром в субботу его также не было. Жерар начинал беспокоиться. Но писать или звонить Полетт счел преждевременным и бестактным. Надо было решить: попытаться сегодня как-то попасть в архивы Национальной библиотеки или съездить на улицу Шатильон и осмотреть этот злополучный сквер.
Голова побаливала после вчерашнего алкоголя, однако ум работал гораздо яснее, чем прежде. Теперь у Мориса были неоспоримые факты в виде личных воспоминаний. Морис попытался «просеять» в интернете всю возможную информацию о фондах Национальной библиотеки и даже обнаружил фотографии множества старых документов. Газетные и журнальные фонды были представлены на сайте несколькими сигнальными экземплярами, не имевшими отношения к искомому периоду. Надо было ехать, получать пропуск, отыскивать нужные стопки Жерар выпил крепкий кофе. Ум заработал еще активнее и подсказал, что неплохо бы посмотреть дни и часы работы архива. Вопрос решился сам собой: в свободном доступе по всем дням недели были только относительно свежие газеты и журналы, начиная с 19851990 годов. Архивный отдел периодических изданий работал лишь на буднях, более того, искомую литературу нужно было сперва заказать у сотрудника или на сайте. Жерар оформил предварительную заявку и объявил жене, что едет осматривать парк.
Морис, а я уже тоже собиралась поехать с тобой в Национальную библиотеку. Не была там более десяти лет.
Луиза, я доставлю тебе такое удовольствие, но не сегодня. Осмотреть парк важнее.
Ну, в парк я с тобой не поеду. Я вчера на кладбище успела продрогнуть за пятнадцать минут
По дороге Жерар опять испытал драйв от своего расследования. «Никакая это не мистика, а в чистом виде политика, теперь почему-то с уверенностью думал он. скорее всего наткнулись на секретный германский военный объект, а Вернье что-то об этом узнал. Целая тема для отдельной лекции. Да что лекции! Книги! Стоп. А зачем стали секретить объект побежденной всеми Германии? Убрали Мишеля Вернье, изъяли его архив, уничтожили часть газет в Сорбонне украли газету мадам Моруэн Нет. Не германский объект американский.»