Всего за 5.99 руб. Купить полную версию
И никак не лишний и, несомненно осенний парус, безрассудный и трагический, нашего современника Владимира Семеновича Высоцкого:
Парус! Порвали парус!
Каюсь
«Беспокойство»
Обо всем этом более подробно и красочно написал автор статьи.
«Есть у русских поэтов такие пересечения и совпадения, которые очевидно не случайны, но рационально объяснить их нельзя» размышляет Дмитрий Шеваров, и в унисон его мыслям я вспоминаю стихотворение современника А. С. Пушкина Николая Михайловича Языкова «Пловец»:
Смело, братья! Ветром полный,
Парус мой направил я!
И не страшно, что крепчает ветер, и вал грозит увлечь ладью с гребцами в бездну:
Будет буря: мы поспорим
И помужествуем с ней.
Прекрасное слово «помужествуем» сильное, твердое; в нем желание испытать себя, в нем жажда преодоления и победы настоящего мужчины. Награда за мужество блаженная страна там, за далью непогоды, где
Не темнеют неба своды,
Не проходит тишина.
Но туда заносят волны
Только сильного душой!
И возвращение к парусу этому символу стойкости и надежды:
Смело братья, бурей полный,
Прям и крепок парус мой.
Какие звонкие, энергичные и жизнелюбивые стихи 26-летнего поэта!
А вот еще одно стихотворение: «Думы беглеца на Байкале». Автор его, Дмитрий Павлович Давыдов (1811 1888), между прочим, племянник легендарного Дениса Давыдова, этнограф, поэт, учитель. Долгие годы он жил в Сибири, работал в Северо-Восточной Сибирской экспедиции, изучал нравы, фольклор и быт народов Сибири, издал «Русско-якутский словарь». «Думы беглеца на Байкале» стихотворение, в несколько измененном виде ставшее народной песней, не только рассказ о каторжнике, совершившем удачный побег из Акатуйских рудников. Это небольшой географический экскурс в суровый край с упоминанием городов Шилки и Нерчинска, реки с красивым и строгим названием Баргузин и, наконец, славного моря привольного Байкала.
Герой ведет борьбу за жизнь со всем окружающим миром. Ему страшны и прожорливый зверь, и горная стража, и пуля стрелка. Но было и другое: бежать пособил старый товарищ; крестьянки кормили хлебом, «парни снабжали махоркой».
Почуя волю, беглец ожил и с обретением свободы творил чудеса изобретательности. Через реку пускался на сосновом бревне, для плавания «по морю» обзавелся отличным судном омулевой бочкой. А парус? Где же парус? «Парусом служит армяк дыроватый». Сила духа, упоение свободой и с таким парусом приведет к родному селению.
Славное море привольный Байкал,
Славный корабль омулевая бочка
Ну, Баргузин, пошевеливай вал
Плыть молодцу недалечко!
Античность в романе А. С. Пушкина «Евгений Онегин»
«Самые величайшие из европейских поэтов никогда не могли воплотить в себе с такой силой гений чужого, соседнего, может быть, с ними народа, дух его, всю затаенную глубину этого духа и всю тоску его призвания, как мог это проявлять Пушкин».
Оценка, данная гению Пушкина Ф. М. Достоевским, отражает присущие поэту свойства русского национального характера способность к перевоплощению, «всемирную отзывчивость».
Начиная с первых произведений, которые исследователи-пушкиноведы относят к 1813 году, его поэзия творческий отклик, порожденный вечно молодым искусством античного мира.
Подобно К. Н. Батюшкову, Пушкин знакомился с поэзией древних греков по переводам, легко усвоив тон «изящного эпикуреизма». Главные темы его ранних стихов дружба, любовь, наслаждение жизнью, восприятие жизни во всей полноте с ее светом и тенью.
Не пугай нас, милый друг,
Гроба близким новосельем.
Право, нам таким бездельем
Заниматься недосуг,
убеждает поэт своего приятеля, атеиста и вольнодумца Е. И. Кривцова. Весь сонм богов греческого Олимпа слетается на страницы пушкинских рукописей и не последнее место занимает бог виноделия Дионис (в римской мифологии Вакх).
Знаменитая «Вакхическая песня» гимн вину, солнцу и разуму:
Поднимем стаканы, содвинем их разом!
Да здравствуют музы, да здравствует разум!
Жизнеутверждающее начало, неприятие своего ухода и полного забвения звучит в одном из поздних стихотворений Пушкина, известном теперь каждому школьнику стихотворении «Памятник», идея которого восходит к римскому поэту Горацию:
Нет, весь я не умру душа в заветной лире
Мой прах переживет и тленья убежит
В своем стремительном развитии Пушкин быстро преодолевает узкие рамки первоначальной школы «изящного материализма», поднимаясь до высокой элегичности романтического плана. Этому способствовали решительные перемены в его жизни, новые впечатления от роскошных пейзажей Кавказа и Крыма, чувство радостного обновления и свободы. Правда, это чувство с самого начала отравлено самой причиной перемены ссылкой. Поэтому обращение Пушкина «К Овидию», высланному когда-то из Рима в те же места императором Августом, кажется совершенно естественным. Сострадая Овидию, понимая его слезы, поэт поверяет печальные картины, отраженные в унылых элегиях, где изгнанный певец «свой тщетный стон потомству передал».
Но для Пушкина, жителя севера, «скифские берега» не кажутся мрачной пустыней, а свод небес туманным, как «гражданину златой Италии». Светлый оптимистический пушкинский взгляд на жизнь озаряет строки, заканчивающие элегию. Воспоминания об ушедших не угасают, в сердцах потомков природа затрагивает сходные струны значит, жизнь неистребима.