Всего за 480 руб. Купить полную версию
Они с напарником дежурили на полустанке: маленькое такое, одноэтажное строение красного кирпича, в Вязье. Вот туда-то она и отправится, за версту, ближе к обеду. Шура ходила к Мите своему каждый день, когда работал, и носила тёпленькую манную кашку, до которой он был большой охотник. С детства желудком маялся.
Вышла из дому. Направилась вдоль железной дороги. Вспомнилось, как в детстве бегала с ребятишками сюда глядеть, как поезда «проходют». А богатые господа-пассажиры бросали из окон всякие диковинки: серебряные бумажки (а когда и с картинками даже!), какие-то ярко-жёлтые «шалушки» а от них так вкусно и хорошо пахло!
А потом приезжали учёные из Питера, курганы раскапывать. А там, в курганах в этих, находили человеческие скелеты с длинными косами на черепах, китайцы, сказывали. (Я, помнится, не очень-то верил в бабушкины рассказы про китайцев, откуда ж им взяться-то, под Псковом! пока сам не прочёл где-то, что при строительстве Николаевской дороги привлекали китайских рабочих, гастарбайтеров, по-нонешному). Вот и детство вспомнилось, что сбредится?! оглянулась вокруг
А вокруг июньская благодать! Стрёкот кузнечиков и желтые солнышки одуваньчиков в травке, звонкоголосые жаворонки в небе! Шура даже остановилась, пытаясь разглядеть застывшую, словно вмороженную в бездонную глыбу небес, махонькую пичужку. Увидала: вон она «стоúт» на одном месте, трепеща крылышками, и выводит свою песенку-дразнилку: «Му-жи-ки-и-и-и-ду-ра-ки-и-и-и - - жги-те-се-но-ско-ро-ле-то!» А над полями носятся чибисы, оглашая окрестности писклявыми криками: пи-И-И-И- - - пи-И-И-И- - - пи-И-И-И-т-р-к Их много и на земле, важно расхаживающих, в чёрно-белых фраках, с кокетливыми хохолками, средь картофельных грядок. Благода-а-ть!
Однако, пора, Митюшка заждался, поди. Издали ещё, завидев станционную сторожку, удивилась: Митя обычно встречал её на лавочке, у стрелки. Сейчас же никого! По делам, видать, подался. Иногда так бывало пути проверить, да мало ли
На железную дорогу её муж попал не случайно: в Межничке он один был грамоте учён. А напарник его, с деревни Выскодь, что ещё дальше Заячьей Горы, тоже.
На полустанке в ту пору ещё не было телефона, однако уже стоял телеграфный аппарат. По нему-то и передавали сообщения, из Великих Лук или со станции Дно, о приближающемся поезде: в Питер или из Питера В Вязье был разъезд и тупиковая ветка для отстоя состава. Так вот, эти сообщения надо было принять, прочесть, да ещё и правильно понять куда воротить стрелку. А после надобно сделать запись в журнале и указать время приёма телеграммы. На этот случай у дедушки были большие карманные серебряные часы с цепочкой, фирмы «Eitner» те самые (они и сейчас ходят). Поезда в Вязье останавливались редко: лишь когда подходили к разъезду одновременно, с обоих направлений.
Шура подошла к маленькому кирпичному домишке с доской над входом, на которой чёрной краской выведено: «ВЯЗЬЕ». Вошла в открытую дверь и обомлела! Телеграфный аппарат строчит «что е мóчи», никак поезд идё, жаль, что грамоте не обучена! прочла бы. А Митя с напарникам тоже «что е мóчи» храпят на лавках.
Разбудила, растормошила их, какая там каша манная?! поезд принимать надо! Митя вскочил, и к аппарату! Ванька, поезд идё, кажись! Бяри жёлтый, гди он? Не видал? (Дело в том, что проходящий поезд надо было встречать жёлтым флажком, чтобы стрелку на малой скорости проходил), а я стрелку воротить пойду.
Вышел Митюшка, приложил руку кó лбу козырьком и, сморщив переносицу, стал вглядываться в темнеющую вдали полоску леса. И вот, показалось над лесом облачко дыма. В безветрии дым оставался долго висеть над кромкой леса почти неподвижным шлейфом, однако источник дыма быстро приближался.
И впрямь, кажись, идё, произнёс Митя вслух и неспешно пошёл воротить стрелку.
Тем временем из лесу, куда убегали рельсы, показался паровозик. Было слышно уже, как он пыхтел, таща за собой с полдюжины вагончиков. Ваня с Шурой тоже вышли поглядеть. Иван достал жёлтый флажок и, развернув его, приподнял над головой.
А пассажирский состав, как ни в чём не бывало, неспешно проходил мимо, постукивая на стыках. И не ведали беззаботные пассажиры, что жизни их теперь ничто не угрожало, ведь, они были под защитой Великого Поля Доброты, созданного заботами простой крестьянки о своём хвором муже!
Да и ведала ль сама она об этом кто знает, кто теперь скажет?!
«Бесславная» затея
Начальная установка: Лето Песчаный пляж воспоминания детства
Моpе спокойно. Водная повеpхность лагуны лишь слегка покрыта pябью, отбpасывая солнечные блики и пеpеливаясь всеми оттенками зеленовато-голубой палитpы. Пустынный пляж Угловатые тени кокосовых пальм, обpазовавших кое-где, вдали от едва уловимой белопенной полоски пpилива, тенистые рощицы жёлтый гоpячий песок, стpуящийся меж пальцев тоненькой стpуйкой, убаюкивая и навевая сон
Искупаться, что ли, ещё pазок? Да только, вот, подниматься лень. Ну и акулы тоже Так и лежал бы себе, pазмышляя о пиpатах, спpятавших где-то здесь, на этих остpовах, свои сокpовища о бликах южных моpей о том, что завеpшилась, наконец, эта нудная четвёpтая четвеpть, а с нею и шестой класс, будь он неладен!