Всего за 200 руб. Купить полную версию
В этот момент в приёмной раздался стук каблуков. Дверь отворилась.
Можно войти, Виктор Герасимыч? спросила бухгалтер Петухова, почему-то косо поглядывая на Тоню, сидящую на стуле. Здрасьте. Здравствуй, Тоня, отдельно поприветствовала она секретаршу-курьершу-уборщицу.
Чего спрашиваешь, Елена Павловна, входи. У меня как раз к тебе дела есть. Он подвинул на край стола стопку документов. Вот, оплатить по счетам надо и разобраться с тарифами на воду. Да, и не затягивай с отчётами за третий квартал, а то мне районная администрация уже всю плешь проела с ними.
Хорошо, сделаю. Ещё что-то, Виктор Герасимыч?
Председатель подумал:
Да, ты присядь-ка, нам тут с фронтовиками разобраться надо.
С фронтовиками? с недоумением переспросила бухгалтер, устраиваясь на стуле. А чего с ними разбираться, их никого у нас не осталось.
Как, не осталось! удивился председатель. Вот, Тоня говорит есть ещё фронтовики.
Точно, точно знаю никого не осталось, заверила Елена Павловна. Мы восей-ко с мамой чаёвничали, так она всё горевала, что фронтовиков не осталось, как, мол, мы без них теперь праздники победы встречать будет. Ведь, почитай, пустой праздник-то будет. Это как, ровно свадьба без жениха с невестой. Дядя Миша Торопов совсем плохой стал, в последние недели даже с кровати не вставал, под себя ходить начал, вот его дочь и увезла к себе.
Это мы знаем, прервала Тоня. И про Гаврилу Гаврилыча знаем, и про дядю Стёпу Молочайкина. А что же с Вешневым и с Махоткиным? Они-то, вроде, ещё живые и никуда не уезжали.
Как же, дядя Кирьян тоже при смерти лежит, про себя ничего не помнит. К нему внучка приехала, ухаживает за ним. Говорят, что он свою квартиру на неё отписал.
А Владимир Сергеич? спросила Тоня. Он ведь ещё бодрячок старик.
В этом месте Елена Павловна расхохоталась, согнувшись пополам:
Ой, не поверите! Наш Владимир Сергеич жениться решил.
Жениться? удивился Виктор Герасимович. Да сколько ему лет-то, если его на женитьбу потянуло?
Он с двадцать седьмого года. На фронт шестнадцатилетним попал. Вот и считайте.
Выходит, восемьдесят четыре в этом году исполнилось, быстро подсчитал председатель.
Во-во, девятый десяток старому дураку, пора о погосте думать, а он туда же жениться. Елена Павловна оглянулась на дверь и понизила голос. Вы ведь знаете тётю Веру Космынину известная сводница. Так вот, однажды приходит она к Владимиру Сергеичу и давай ему в ухо вдувать: ты, мол, бездетный, одинокий совсем, года у тебя преклонные, скоро совсем без сил останешься; кто тогда за тобой ухаживать станет; да и домино твой пропадёт. А у меня, мол, знакомая в городе есть, она тебя примет, как сыр в масле будешь кататься. А ты, мол, ей дом отпишешь ведь если помрёшь, государству достанется. Вот Владимир Сергеич и согласился. Неделю уже, как переехал.
Как же так, а почему я об этом не знала, разочарованно протянула Тоня. И народ ничего не говорил.
Как же так, а почему я об этом не знала, разочарованно протянула Тоня. И народ ничего не говорил.
А они всё втихую состряпали, ответила бухгалтерша. Да, и самое главное. Вы знаете, сколько лет невесте-то? На немой вопрос сама же и ответила: Сорок восемь. Почти на сорок лет младше, считай, во внучки годится. Какова жучка? Выгодного жениха прибрала. И дом прихватила, он кирпичный, просторный, со всеми удобствами, считай, миллиона полтора стоит. Да и сбережения у старика наверняка хорошие есть, ведь он, как фронтовик, тысяч восемнадцать пенсию получал.
А ты, никак, завидуешь, поддела Тоня.
Бухгалтерша взвилась:
Чего это мне завидовать-то! У меня, слава богу, муж есть, двое детей. Или мне со стариками в свиданки играть! Скажешь тоже.
В это время в дверь снова постучали. Дверь приоткрылась, между дверью и косяком появилась голова шофёра председателя, которая сказала:
Доброго утречка всем. Виктор Герасимыч, бензин на заправке не отпускают, а у меня бак пустой. Что делать?
Почему не отпускают?
Говорят, что ещё за прошлый месяц с ними не расплатились, ответил шофёр, косо взглянув на бухгалтершу.
Председатель спросил Петухову:
У нас деньги-то на счету есть?
Малость остались, ответила Елена Павловна и встала. Я вмиг переведу, не такая уж и большая сумма около восьми тысяч.
Сделай, пожалуйста, а то мне завтра на совещание в область ехать. Сегодня как-нибудь обойдусь.
Бухгалтерша вышла, а Тоня плаксиво пожаловалась:
Ну, вот, снова не успела убраться.
Ничего, Тоня, вечером уберёшься. Через паузу: Да, плохо без фронтовиков-то. Праздник будет, а чествовать некого.
Так, у нас много есть таких, кто воевал, вставила Тоня. Может, их?
Хеттэ нахмурился:
Кого ты имеешь в виду?
Ну, как же! Вот, дядя Толя Шамшин. Он тоже воевал, у него даже медаль какая-то есть.
Тоже фронтовик?
Нет-нет, он в другом месте воевал, в Чехословакии, кажется. Танкистом был. Он моему отцу такие страшные вещи рассказывал, ужас просто. По живым людям ездили, а потом из траков человеческие кости выковыривали.
В Чехословакии, говоришь?
Ага. А ещё у нас двое афганцев есть, у них тоже ордена и медали, трое или четверо в Чечне были.