Да, господин! блеет таксист откуда-то из-под руля, машина мягко трогается.
Омерзительно жарким солнечным утром Василий вышел из отеля. Кожа моментально покрывается маленькими капельками пота. «Опять проклятая жара! тоскливо подумал Барабанщиков, ну почему все негодяи и злодеи живут на юге, а? Хоть бы один где ни будь в Лапландии поселился»! Дверь белого кадиллака гостеприимно распахивается, Василий поспешно ныряет в темную прохладу салона. Белое кожаное кресло ласково обнимает, автомобиль бесшумно трогается. Стакан ледяной минеральной воды немного охлаждает тоску по сугробам и метелям. Василий рассматривает плывущий за окном пейзаж. Город с утра раскален, редкие прохожие спешат поскорее попасть в кондиционированное нутро белых зданий. Только полицейские регулировщики на перекрестках никуда не торопятся. Машут палочками, свистят и весело блестят черными физиономиями под белыми фуражками. Мягко качаясь на поворотах, кадиллак миновал центр. Потянулись окраины, унылые и пыльные. Здесь никто не улыбался. Все смотрели угрюмо и прицельно, словно ожидая часа мщения всем удачливым и состоявшимся за то, что им, черным жителям края цивилизации, не досталось ничего. Только обширные помойки и мусор. Дорога перестает вилять, вытягивается в струну. Прикидывается германским автобаном. Словно темно-серое лезвие меча легло на пыльную саванну и только автомобилям, порождениям железа и огня, разрешается ползать по лезвию, людей и животных беспощадное солнце гонит прочь. Местные жители гонят худой скот вдоль края дороги, не приближаясь к асфальтовому полотну. Смотрят на бескрайнюю равнину, чаще просто под ноги и никто не оглядывается на белый автомобиль, словно летящий на воздушной подушке. Это часть другого, чуждого мира. Он никогда не станет доступным. Тоскливая полупустыня уступает место низеньким, неуверенным кустам. На смену приползли деревья. Заросли становятся выше, гуще. Пропали грязные туземцы со своими тощими козами. Природа за стеклом буйно расцветает. Мелькнули белые распахнутые ворота, редкие столбики ограды и тропический лес, праздничный и яркий, как новогодняя елка, обступает дорогу. Чувствовалось, что здесь нет места тупым и жадным людям. Их сюда вообще не пускают. Природе предоставили полную свободу и она ей воспользовалась. Проходит еще несколько минут, автомобиль замедляет ход, словно лайнер у входа в гавань. Распахиваются высокие створки ворот, машина снова летит по асфальтовой полосе. Бросилось в глаза, что дорога сузилась. По ней может ехать только один автомобиль хозяина и больше ничей.
Деревья окончательно захватили дорогу, сомкнулись кронами, заслонили небо и солнце. Кадиллак идет по зеленому тоннелю. Изредка пронизывают белые столбики солнечного света. Впечатление, словно роскошная подводная лодка арабского шейха под толщей изумрудной воды Средиземного моря. Движение замедлилось, ощущение подводного плавания усилилось. Деревья расступаются, белый дворец из восточной сказки закрывает полнеба. Василий выходит из машины, замирает красота дворца завораживает. Белый мрамор холодно сверкает на солнце. Вкрапления кварца блестят всем спектром цветов. Гениальный архитектор так расположил крупные куски кварцевого камня, что грани дворца словно осыпаются искрами. Все белого цвета стены, лестницы, двери, окна и крыша. Только золотые (или позолоченные?) дверные ручки и тонкий узор на стенах из золотых крапинок. Вход во дворец на высоте третьего этажа. К нему ведет широкая мраморная лестница. По обе стороны раскинулся водяной сад тремя уступами. На каждом фонтан по обе стороны, уступы соединяются искусственными водопадами и ручьями. Очень хороший садовник расположил растения так, что на ум невольно приходит сравнение с висячими садами Семирамиды. Под рукой едва заметно вздрагивает гладкая поверхность автомобиля. Василий спохватывается, захлопывает дверь. Кадиллак бесшумно исчезает. Медленно идет по лестнице, взгляд не отрывается от чудесного сада. Холодный мрамор, гранит, сумасшедшая африканская природа и вода создали удивительный мир искусства. За спиной раздается тихий смех. Василий оборачивается. Белый электромобиль для гольфа останавливается возле ступеней. Из открытого салона легко выпрыгивает Элеонора. Без макияжа, соболиной накидки белом коротком платье выглядит намного моложе, чем в «Виндзоре». Только огромные сверкающие бриллианты остались на месте. Они, похоже, были повседневными безделушками, женщина их просто не замечала.
Ну, здравствуйте, спаситель чести Бибиковых. Как добрались?
Доброе утро, коснулся губами кончиков пальцев Элеоноры Василий, с трудом. Роскошные салоны автомобилей убаюкивают, засыпаю.
А-а, тогда в следующий раз поедете верхом. В седле не заснете. Идемте.
Оба улыбнулись, белые ступени мраморной лестницы двинулись навстречу. Мелкие брызги воды от фонтанов и водопадов окутали влажной прохладой.
Вы занимались спортом одна, изнеможенный хозяин не в силах шевельнуть рукой? спросил Василий.
Мой муж не играет в теннис, я занимаюсь сама. А он сутками сидит за компьютером, ответила Элеонора. С утра не вылезает из сайтов аукционов, коллекционеров и собирателей старья. Для него нет дела важнее.