Всего за 40 руб. Купить полную версию
Короче говоря, как только он получил аттестат, ушёл из дома и переехал к ней. Родители в истерике, побежали в РОНО, в райком А тут Коле исполнилось восемнадцать, и всё по закону Они расписались. Она перешла в другую школу, он поступил в институт: головастый парень был. Мы редко встречались. Детей у них не было, а жили, говорят, душа в душу и всё в походы ходили, и летом, и зимой. Лет через восемь я её случайно встретил в другом городе, далеко такая маленькая сгорбленная старушка. Она меня узнала, а я, дурак, не сориентировался и так весело спросил, мол, вы здесь в походе А она так тихо мне в ответ: «Коля умер» Что, как я потом узнал И про неё, и про него. Она в ссылке выросла. В войну же все немцы советские шпионами стали. Отсюда и Гейне её, и навыки все туристские. Они с Колей душа в душу жили, любили друг друга без памяти И однажды на улице её обозвали, оскорбили, он за неё заступился, его избили так ну, проще сказать убили. Этих бандитов нашли сразу, да что толку Лет десять, я знаю, она ещё жива была
Короче говоря, как только он получил аттестат, ушёл из дома и переехал к ней. Родители в истерике, побежали в РОНО, в райком А тут Коле исполнилось восемнадцать, и всё по закону Они расписались. Она перешла в другую школу, он поступил в институт: головастый парень был. Мы редко встречались. Детей у них не было, а жили, говорят, душа в душу и всё в походы ходили, и летом, и зимой. Лет через восемь я её случайно встретил в другом городе, далеко такая маленькая сгорбленная старушка. Она меня узнала, а я, дурак, не сориентировался и так весело спросил, мол, вы здесь в походе А она так тихо мне в ответ: «Коля умер» Что, как я потом узнал И про неё, и про него. Она в ссылке выросла. В войну же все немцы советские шпионами стали. Отсюда и Гейне её, и навыки все туристские. Они с Колей душа в душу жили, любили друг друга без памяти И однажды на улице её обозвали, оскорбили, он за неё заступился, его избили так ну, проще сказать убили. Этих бандитов нашли сразу, да что толку Лет десять, я знаю, она ещё жива была
Мы собирались классом, праздновали двадцать лет окончания школы. Почти все пришли Представляете, тридцать пять парней Ну, мужиков уже И всё про них говорили, и, знаете, как бы это сказать, завидовали, что-ли, им Выпили крепко. Сидели, по кругу рассказывали каждый о себе, делились прошлым, и выходило, что ни у кого, как у них, не было
Они долго молчали. Наверное, ему нужно было время, чтобы вернуться из прошлого. Потом он посмотрел на неё пристально, опустил глаза и твёрдо сказал:
Да. Я бы хотел, если вы разрешите, у вас остаться, Людмила Дорофеевна. И это не имеет никакого отношения к тому, о чём вы сказали.
Теперь она лежала, уставясь в потолок, и думала: что может сказать ему в ответ на его вопрос? Как её изнасиловал какой-то пьяный парень в деревне на сеновале и, когда слез с неё, вдруг протрезвел и стал извиняться: «Девка, ты прости, я не знал, что ты калека». Как она рыдала у бабки на коленях и хотела повеситься, а потом, когда поняла, что беременна, однажды подумала, что, если б не этот негодяй (да какой негодяй?), не было бы у неё Верки, да и вообще бы ничего не было?
И, может быть, не чёрт шельмует, когда Бог спит, а судьба играет, когда им обоим совсем не до них маленьких человечков с их вечными болями, заботами и страданиями.
Любовь никуда не уходит!
Моему внуку Илюше
Эти повторяющиеся субдоминанты никак не давали кончить, забраться, наконец, на порядком соскучившееся в долгом ожидании фа и закончить! Терпеть он не мог такие каденции и финалы!
«Прямо как у Генри Миллера, усмехнулся он, настоящий «Сексус».
И ещё ученик этот за спиной зануда. Как учить его, если он не слышит?.. Размазня, как эта снежная каша на тротуаре. Как я его учить буду?.. Отказаться и не брать денег за прошедшие уроки, и всё Вот возьму его в класс, и что? Потом четыре года вот так! Отворачиваться А жить как? Если я брал за уроки, а потом к себе в класс так ведь каких брал! Мне бы самому приплачивать за счастье учить таких дискайплз. Да-да, дискайплз, учеников. Микеланджело тоже этим зарабатывал
Привезут на машине, увезут, обед с собой горячий Так ведь век другой. Я из прошлого века, а сейчас другое время, совсем другое Чего я к нему привязался? Ну что ему, тоже, что ли, за пять километров пешком трюхать в соседний посёлок, в клуб, где пианино и телевизор к соседям проситься посмотреть? А у него мобильник да компьютер, и чего ему ноты переписывать в областной библиотеке, потому что их купить негде! Закажет и пришлют по почте. А с диска сам компьютер ему партитуру распишет и напечатает ещё
И чёрт с ним, пусть колотит! Мне тоже жить надо и дыры заткнуть. Конечно, похвалиться нечем будет А может, и вовсе скажут, мол, постарели вы, дорогой Виктор Михалыч, ничего-то ваши ученики не показывают, конкурсы не выигрывают, медали не приносят, может, тяжело вам стало? Может Нет уж, тут резон простой пирог из одного изюма не бывает! Димка у меня есть, золотой парень! И Мариночка. А может, и из этого чего слепить сумею?.. Может, он, как я, настырный? Может, может Только я всё сам Бывало, сам услышал по приёмнику и не знал, как называется. Сам разузнал, где оно есть, пианино это, чтоб посмотреть только, не то что играть Ну и мне повезло, что Эллу Васильевну встретил Не встретил бы и что? А ничего, другую бы встретил, обязательно! Так мне освоить это дело захотелось, ой! И слов-то таких не слыхал ещё: «исполнитель», «пианист»».