Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Вольно шла, как слепая из милой отчизны, где свой
Дом покинула, брачное ложе и дочь, и супруга,
Одарённого светлым умом и лица красотой».
Менелай русокудрый сказал благородной подруге: {265}
«Ясно то, что жена, рассказала ты нам хорошо;
Случай был мне узнать помышленья, поступки, и друга,
И людей благородных, и много земель я прошёл,
Никогда и нигде мне досель человек, Одиссею
Равный, твёрдому в бедах, не встретился где-то ещё. {270}
Что, могучий он там предпринял и исполнил, посмея,
В чреве тёмном коня, от троянцев аргивяне все
Скрыты, гибель и Смерть, и убийство врагам он затеял;
К нам тогда ты пришла, по внушению словно совсем
Демоницы, дать мыслившей славу враждебным троянам, {275}
За тобою туда же пришел Деифоб вместе с тем;
Трижды ты обошла с ним коня, отыскавши изъяны,
Рёбра, стала данайцев по имени каждого звать,
Голосам же аргивянок наших всегда подражая.
Нам с Тидидом, и с равным богам Одиссеем, как знать, {280}
В тёмной чреве громады знакомые слышались звуки.
Пробудилось волнение в нас, мы вскочили опять
Выйти вон, или громко тебя изнутри звать, подруга;
Одиссей опрометчивых нас удержал, остальных;
В чреве том, притаившись, ахейцы не слали и звука. {285}
Лишь один Антиклес на призыв порывался из них
Выдать голос; но царь Одиссей, рот зажавши раскрытый
Безрассудному, спас сам ахеян от гибели их,
Безрассудному, спас сам ахеян от гибели их,
И дождался, чтоб волей Паллады Афины ты скрылась».
И на это сказал рассудительный так Телемах: {290}
«Боговидный Атрид Менелай, повелитель, помилуй,
Мне прискорбней, что он не избег от небесных атак;
Было ль в пользу ему, что имел он железное сердце?
Время, видно, уж нам о постелях подумать, чтоб так
Погрузившись в них, Сном успокоить усталые нервы», {295}
Так сказал, и Елена Аргивянка молвит рабам:
«Две кровати поставить, постлать тюфяки на них сверху,
И пурпурные сверху ковры положить; по коврам
Мягким кровом поверх одеяла пушистые стлать им».
Факел взявши, пошли из столовой рабыни; и там {300}
Всё постелено было гостям; проводил их глашатай;
В тень легли на постелях, и скоро покойно уж спит
Телемах, с ним и Нестора сын славный, будто ребята.
И во внутренней спальне заснул русокудрый Атрид,
У царицы Елены, покрытой одеждою длинной. {305}
Утро. Розовым пальцем Заря ночи мрак гнать спешит;
Менелай, воевода в сраженьи тут ложе покинул,
Облачившись, повесил двуострый свой меч чрез плечо;
И подошвы красивые к светлым ногам прикрутил он;
Шёл из спальни, лицом лучезарен, как бог, горячо. {310}
К Телемаху сев, здравствовал, после героя спросил он:
«Что подвигло тебя по волнам этой бездны ещё,
В царский град Лакедемон прибыть, Телемах боговидный?
Иль нужда? Иль своя, иль народная? Правду скажи».
Телемах рассудительный так излагает обиды: {315}
«О, Атрид Менелай, богом избранный пастырь мужей,
Здесь затем, чтоб узнать от тебя о судьбе отца смею.
Гибнет там достоянье, и земли пустеют уже,
Дом во власти грабителей жадных, что бьют, не жалея
Мелкий скот, и быков криворогих и тучных в ногах; {320}
Мамы это моей женихи сватовством всё наглеют.
Я колена твои обнимаю, чтоб ты не за страх
Моего отца участь открыл, объявив, что увидел
Сам ты точно глазами, иль слышал случайно в словах
Чужеземца. Он мамой рождён был на беды лихие. {325}
Ты меня не щади, и из жалости слов не смягчай,
Расскажи мне подробно, чему ты был сам очевидец.
Если чем для тебя мой отец Одиссей невзначай,
Словом, делом ли мог быть полезен в те дни, как с тобою
B Трое был, где бед много ахеец в боях повстречал, {330}
Вспомни это теперь, расскажи всё поистине стройно».
С гневом страшным вскричал русокудрый тогда Менелай:
«Безрассудные! Мужа могучего ложе разбоем
Те, бессильные, мыслят они захватить? Так и знай,
Если б в тёмном лесу, у великого льва в логовище {335}
Однодневных, сосущих ягнят лань сложила, и в край
Вышла горных лесов, по глубоким, травою обвисшим,
Долам бродит; обратно бы лев воротился домой,
Разом страшная участь ягнят беззащитных отыщет.
Злая участь постигнет рукой Одиссея; герой, {340}
Если б, Зевс-отец мощный! И ты, Аполлон! И Афина!
В виде том, как и в Лесбосе, щедром породой людской,
С силачом Филомиледом выступив в бой на равнине,
На великую радость ахейцам он кинул врага,
Если б в виде таком женихам Одиссей вдруг явился, {345}
Стала б брачная участь Судьбой неизбежной горька.
То, о чём ты, меня вопрошая, услышишь устало,
Расскажу откровенно, обманут не будешь пока;
Самому возвестил мне морской проницательный старец,
То тебе я открою, чтоб истину знал, так и быть. {350}
Знаешь, боги Египта в отечество мне, и немало
Заграждали пути, день обетанной жертвы забыт;
Боги ж требуют строго, чтоб были верны мы обетам.
В море шумно-широком находится остров, лежит
У Египта; его именуют там Фарос запретный; {355}
От брегов на таком расстояньи, какое за день
С благовеющим ветром попутным корабль бежит где-то.
Пристань верная там, из которой большие, как тень,
В море ходят суда, запасённые чистой водою.
Двадцать дней там промедлил по воле богов, словно лень, {360}
Не подул благосклонный отплытию ветер с бедою,
Спутник милый пловцам по волнам полноводных морей.
Мы ж истратили все путевые запасы с собою;