Всего за 309.9 руб. Купить полную версию
Чтобы не умереть с голода.
Забудьте о голоде! У вас будет все!
Но здесь у меня родные, друзья, коллеги
Бросьте уговаривать себя, уже раздражаясь, отмахнулся Фрейзер. Вы же прекрасно понимаете, что не сможете жить в Германии!
Почему вы так считаете?
Потому что одни будут вас ненавидеть за личные связи с Гитлером и Геббельсом, другие за шпионаж в пользу русских Вас будут ненавидеть не только в Германии, а во всей Европе.
Это все ложь! Ложь! Никакая я не шпионка!
Фрейзер снисходительно усмехнулся:
Да? Что вы говорите!.. А какая разница! Кто будет в этом разбираться?
Чехова прикрыла глаза. Этот неприятный человек был прав разбираться никто не будет.
Послушайте, я еще понимаю ваши колебания насчет кино Все-таки возраст берет свое, роковых героинь вам уже играть тяжело
Это уже хамство! выпрямилась Чехова.
Да бросьте! отмахнулся Фрейзер. Это всего лишь правда. К тому же английский язык вы подзабыли, и ваш немецкий акцент вряд ли понравится американцам они теперь всех немцев считают фашистами
Зачем же вы предлагаете мне договор?
Но мы готовы рискнуть, засмеялся Фрейзер. Мы, американцы, широкие люди. И знаем, что бизнеса без риска не бывает. Хорошего бизнеса. К тому же у нас есть запасной вариант.
Вот как. И что же это за вариант?
Фрейзер вполне по-хозяйски прошелся по комнате. Остановился у русских икон, ухмыльнулся.
В Америке из того, что здесь, в побежденной и раздавленной Германии, доставляет вам одни заботы и неприятности, можно запросто составить приличный капитал и обеспечить себя на всю жизнь Без проблем, госпожа Чехова! поднял указательный палец Фрейзер. Уверяю вас без всяких проблем
Я не понимаю, что вы имеете в виду? беспомощно сказала она. И тут же страшно разозлилась на себя за эти жалкие интонации. Надо взять себя в руки, в конце концов. Этот тип и так слишком много себе позволяет.
Мемуары, щелкнул пальцами Фрейзер. Ваши мемуары, госпожа Чехова. Студия готова закупить и права на их издание, и права на экранизацию А это уже серьезные деньги!
Вы считаете, что мои воспоминания будут так интересны?
Уверен. Даже если то, что было в действительности, не так захватывающе, чтобы увлечь американского читателя, можно со спокойной совестью упомянуть об интимных контактах с высшими должностными лицами Третьего рейха Лучше всего с теми, кто уже мертв, чтобы нам не докучали потом назойливыми опровержениями
Вы с ума сошли! Ничего подобного я «вспоминать» не собираюсь!
Ну-ну, не отказывайтесь сразу К чему такая спешка? И спокойнее, спокойнее. Вам нужно быть рассудительнее Я ухожу, но скоро вернусь. А вы подумайте. Хорошо подумайте. Тем более, у вас нет другого выхода.
Почему это?
Потому что отказа мы не примем, с вполне очевидной угрозой сказал Фрейзер. Запомните это.
ПостскриптумВ Черч-хаусе (Вестминстер) продолжаются заседания Лондонской конференции стран-победительниц, на которой должен был быть разработан Устав Международного военного трибунала. Трибунал обещает стать грандиозным мировым событием, расследующим небывалый масштаб преступлений. Страницы газет, журналов, кадры кинохроники переполнены документами о преступлениях фашистов. Газеты сообщают, что многотомные свидетельства преступлений вызывают растерянность даже у опытных юристов.
И тем не менее обсуждаемый Устав трибунала предусмотрит процессуальные гарантии подсудимым в частности, право защищаться лично или при помощи адвокатов, давать объяснения, допрашивать свидетелей, обращаться к суду с последним словом
Глава XII
Вход запрещен
«Немцам вход запрещен» гласила надпись на немецком языке, небрежно намалеванная белой краской прямо на двери под вывеской «BAR». Молодой мужчина, высокий, светловолосый, в скромном гражданском костюме, который был явно с чужого плеча, невольно замедлил шаг и какое-то время смотрел на надпись, словно пытаясь сообразить, где он находится. Он даже оглянулся, словно не веря своим глазам.
Перед ним была обычная улица послевоенного немецкого города, подвергшегося массированным бомбардировкам союзников развалины, горы кирпичей, несколько случайно уцелевших домов, в одном из которых и расположился бар для оккупационных войск, и куда-то бредущие люди, слишком тепло одетые для жаркого летнего дня, с чемоданами и узлами в руках
У молодого мужчины были светло-серые, почти прозрачные глаза. Многодневная щетина на лице подчеркивала худобу и усталость, но в отличие от бредущих мимо него людей он не выглядел изможденным и тупо безразличным ко всему происходящему.
К бару подкатил военный джип, набитый американскими солдатами, что-то весело галдящими. Вывалившись из машины, солдаты, небрежно отпихнув мужчину, загораживавшего им путь, скрылись в баре. Он опустил голову и двинулся было дальше, но в темной арке дома вдруг увидел совсем юную немку и темнокожего американского сержанта у стены. Девушка деловито поправляла юбку, а американец, ничего и никого не стесняясь, не торопясь застегивал штаны.
Приведя себя в порядок, сержант с ухмылкой протянул девушке пакет. Та тут же радостно развернула его и обнаружила в нем один чулок. Она недоуменно посмотрела на него, потом робко сказала на ломаном английском: