Всего за 259.9 руб. Купить полную версию
Бедняга князь, весь в черном, словно бес,
В пятнадцатом на жизнь не дали и гроша ему.
Он занял лишь пять ливров, не имея даже су.
Теперь вниманье на карьеру, sil vous plait!
Он от экю в пять франков, будто на крыле,
Взлетел к банкноте с подписью Гара. Однако!
Дополз и до мильона, вот, чертяка!
Глотая миллион, шел к миллиарду, не спеша,
Глотая миллион, шел к миллиарду, не спеша,
Навстречу слиткам золота от медного гроша.
Дворцы, кареты, роскошь, балов несметный ряд,
Пиры миллионеров так Францию съедят.
Мошенник превратился в правителя страны.
Проступок совершил он? То заговор. Увы!
Ужасное деянье, резня и смерть вокруг,
Ему ж Высокий суд клянется на миру,
И бездна вновь закрылась, издав тяжелый стон.
Лишь запах пороха повис от прожитых времен.
Ромьё остерег всех: Смотрите, капканы!
Виват, Маскариль! И гремят барабаны!
Рабочих во тьме, словно негров-изгоев,
Под палкою содержат, прескверно устроив,
Завален Париж миллионом указов, их тьма,
И Сена покрытая льдом, как седая Нева.
Владыка же наш торжествует; шагает эффектно,
Порхает от мэра до мэра, префекта к префекту,
Декабрь, второе укор оскорбленной страны,
Брюмер, восемнадцать каймою с другой стороны,
В букетах цветов, колесницу торжественно тронув,
Уродец счастливый со свитой холуев-шпионов,
Вернулся он в Лувр, императором стать пожелав,
Он, как Бонапарт, изучает истории нрав,
И честь, и достоинство ищет в характере Папы;
Пред тенью Медичи снимает в почтении шляпу;
И сбросив порой свою мантию и циркуляры,
Вдоль озера бродит в казацких степных шароварах,
Смеясь, хлебных крошек оставивши сзади,
Он рыбок покормит, на нищих голодных не глядя,
Любимец казарм, что воздвигли его на престол,
Европа у ног уж трепещет, взирая на трон.
Он митрою правит с оружьем, и есть у него
Три главных ступени: убийство, обман, воровство.
Каррара! Парос! Мрамор тысячелетних гробниц!
Былые герои истории прошлых страниц!
Диктаторы Рима, вам нечего больше стесняться!
Пора наступила на спутника полюбоваться.
Вон там, на фронтоне у храма явился святой,
Смотри же, история! Радуйся, племя людское!
Пока с Сципионами или Периклом, все мы,
Как жертвы тирана, великой печали полны,
На фризах сияющих, там, где побед славный рой,
И Цезарь в коляске с пантерою перед собой,
Все в пурпур одеты, из лавра в сплетеньи венков,
Среди волков в бронзе и златокрылых орлов,
Явилась звезда, как тождественный им триумфатор,
Как столпник, народный герой и святой император,
Он между Траяном и Августом сильно скучает,
В лазури небесной и вечности ярко сияет,
Венчает он храм древнеримских богов сановитых,
Мошенник Макер в башмаках вполовину разбитых!
II. Человек смеялся
«Только что господин Виктор Гюго в Брюсселе опубликовал книгу под названием: «Наполеон Ничтожный», которая содержит наи-более оголтелую клевету на князя-президента.
«Рассказывают, что в один из дней на прошлой неделе чиновник принес это творение в Сен-Клу. Луи-Наполеон, увидев, взял его и, едва взглянув, с презрительной улыбкой на губах, обратился к окружающим его людям.
Он сказал, указывая на брошюру: «Посмотрите, господа, это Наполеон Ничтожный от великого Виктора Гюго.»
Ты кончишь, завывая, вершина лицедейства!
Едва оправившись от твоего злодейства,
Пока ты в пакостном триумфе почивал,
На лбу я метку у тебя нарисовал.
Смеется над тобой мятежная толпа,
Когда ты замер у позорного столба,
Когда ошейник жесткий твою терзает грудь,
И пуговицы с куртки летят быстрее пуль,
История одежды сорвала напоказ,
Ты говоришь: Не страшно? Высмеиваешь нас?
Каленое железо мне в руки дал Господь,
Уже сейчас я вижу дымящуюся плоть.
III. Басня или история
От голода безумного терзаясь как-то раз,
Макака в шкуру тигра забралась.
И в этом образе ужасно злою стала,
Себе бессовестно присвоив право
Кричать на всех: «Хозяин джунглей я!
Попробуйте ослушаться меня!!»
Она, разбойница, сидит среди ветвей,
Ну, страху нагонять на всех зверей!
Повсюду смерть и вой, идет кровавый пир,
Макака все смогла, что б сделал тигр,
Жила в пещере, а вокруг была резня.
Любой боялся этой шкуры, как огня.
Она стращала, издавая страшный рёв:
«Полна моя пещера до краёв
Костями вашими!» и все бегут долой,
Дрожа от страха: ведь пред ними тигр злой!
Но вот явился укротитель всех зверей,
И разорвал ту шкуру поскорей,
Избавил джунгли от гнусного обмана,
Сказав макаке: «Ты лишь обезьяна!»
IV. Он гнусный и убогий!..
Он гнусный и убогий, законченная мразь!
И править будет этот понарошку князь?
Ведь оскорбляет небеса скипетр его порой,
Но милостию Божьей явился злой король!
И этот оборванец, что титул свой достал
С зачатием внебрачным и влез на пьедистал,
Подонок с эшафота, случайное дитя,
В чьем имени обман и ложь, сплелися не шутя,
Богема на смешеньи коварства или чванства,
Такой чужак войдет в кровь королей Браганса?
В домах Востока, Австрии найдется много мест!
Благодаря обману, твердя: «Is pater est»,
Он закричит: Я сам Бурбон (иль Бонапарт),
Цинично руки положив на стопку карт,
И скажет: это всё моё и я герой войны!
Но верных нет ему солдат, бойцов его страны,
Что Курциусу возвратят монарха в воска мир!
Когда скажу я: негодяй! Мне эхо вторит: Cир!