Всего за 400 руб. Купить полную версию
Зло же рождается не иначе, как в меру поощрения заблуждений; и главное из заблуждений (как это в изобилующих примерах у Дж. Клеланда) это, дескать, незначимость того, что и как язык произносит. Чаще всё присталось думать так, что, дескать, этимология это, вообще, такая наука, которой можно объяснить, в принципе, всё что угодно. (Как это, допустим, у того же современного авторитет-профессора друидолога Рональда Хаттона22, кто, к прим., ко всем друидологическим спорам по Шейкспиру, напрочь отрицает вероятность какого бы то ни было Друидо-Шейкспирства, с чем, впрочем, при всём уважении к cему мнению, можно и не согласиться, открыв, к прим., этак, главу из ЭС, посвящённую Дню Ивана Купалы, и не забыв, при этом, вспомнить Шейкспирову «Сон (в Ночь) на Ивана Купалу», т.е. совр., доселе, на Русск., «Сон в Летнюю Ночь». ) Сколь, однако, сие «всё, что угодно» есть, в своей объяснимости, цельно и единозначимо, это и есть аспект акцентированной диалектизации на уровне всеобщего миропознания.23 Этак, если способно думать, что единственные архи-свидетели прото-Бытия и Человеческого роста представители животного, в особенности, и растительного царств24, в генно-диалектической памяти разделённого звукогласия, сколько-то причастны идее Вселенского Интеллекта, если способно, в том, предположить, (так и, при мысли о меньшей коррумпированности, т.е. меньшей ненатуральности Древнего Вселенски-Примитивного Языка), что аспекты их настроения и поведения, в транскрипции их собственных и внешних звучаний, звуко-идентифицированы более к согласию с вокабулярной структурой прото-Кельтского радикал-силлабизма; если взять к сему, также, все сверхновейшие, на прошлой неделе сделанные, открытия гравитационных волн25 и, следовательно, всех характерных, далее, гравитационных звукосимметрий, то в вероятностном (детальном) синтезе раскрываемых модуляций не предстаёт ли пред нами идеальнейший феномен того Универсального Вещего Зеркала, кое способно явить нам живое олицетворение эволюционирующих Истоков Человеческого Образа, в топометрике лого-типических черт и свойств. Как то у животных, гласный звук коих, исходящий их сокрытой природной сути, есть, в своём роде, совокупность их физического строения, положения, настроения и характерного событийного предвестия, кое в свойствах физиогенетической отличительности никогда не может быть, по роду и лику, иным (физиогномия зайца, издающего ряд специфических голосовых звуков, особенно выражает его заячьи черты; кошке свойственны сугубо кошачьи; издавая же сходящий к подобию звук, по усилию физиогн. черт, они бы могли отдалённо сколько-то напоминать друг друга), будет ли чрезмерно варварски, засим, этак, попытаться вывести представление о непременной антропо-логической (т.е.,буквально,«человекословной», антропос-логос) связи искомого Прото-Диалекта с обликом Разумного Существа, преображаемого изнутри своей сути (инсайд-аут) посредством мысле-образующего Архи-Силлаба? И, кое было бы уже как сверх-антропософического масштаба и смысла явление облика прото-Расы из Языка? Найдётся ли сомнение в ком-либо из скептиков о некоей очевидной зависимости топонимики активных черт лица от манеры и способа говорить? Живые примеры расовых физиогномических отличий, к моменту популяционной гео-интеграции, подчас, вполне показательны: сколь легко заметить, как приобретаемая манера, так и в одном лишь поколении, пусть и при сохранении пигментации и физиогенетической специфики, изменяет облик переселенца: изменение манерной осанки, в особенности, в лингво-образованной среде, способно влиять на выразительное поведение головы и шеи, а, с тем и мимическую функциональность подбородка, бровей, лобных мышц, линий лицевого оскала и пр., кое всё в поколениях, уже наследных, весьма типично изменяет и физиогномику врождённых черт; язык, вживающийся во внутреннее естество логоносителя, есть, также, приобретаемая способность предориентировать эмоцию, с тем, иже способность к тому или иному восприятию предмета лого-сигнала или явления извне: именно так мимическая и рефлекторная манера делается более соотносима препозиционной системе Диалекта; засим, вкупе всего подобн. пр., будет ли чрезвычайно абсурдно попытаться более основательно аргументировать Гипотезу о том, что именно Слово, с момента зарождения Речи, в сим данном случае, на ветвистых путях исследуемой здесь «Кельтиады», (конечно же, не исключая, в том, влияние климатически-природных и гео-физических условий), произвело те, во-многом, существенные расовые физиогномические и, в определённой степени, физиогенетические различия, кои мы находим ныне, и, этак, по взгляду на разделение соответствующих им языков, или, сказать, всех универ-производных диалектов от Языка Прото-Вселенского? (Здесь, ныне оставим, пока-что, вероятностно-преобъёмное «пра-Кельтское» продолжение сей судьбоноснейшей темы для изложения её уже на отдельных страницах)
Зло же рождается не иначе, как в меру поощрения заблуждений; и главное из заблуждений (как это в изобилующих примерах у Дж. Клеланда) это, дескать, незначимость того, что и как язык произносит. Чаще всё присталось думать так, что, дескать, этимология это, вообще, такая наука, которой можно объяснить, в принципе, всё что угодно. (Как это, допустим, у того же современного авторитет-профессора друидолога Рональда Хаттона22, кто, к прим., ко всем друидологическим спорам по Шейкспиру, напрочь отрицает вероятность какого бы то ни было Друидо-Шейкспирства, с чем, впрочем, при всём уважении к cему мнению, можно и не согласиться, открыв, к прим., этак, главу из ЭС, посвящённую Дню Ивана Купалы, и не забыв, при этом, вспомнить Шейкспирову «Сон (в Ночь) на Ивана Купалу», т.е. совр., доселе, на Русск., «Сон в Летнюю Ночь». ) Сколь, однако, сие «всё, что угодно» есть, в своей объяснимости, цельно и единозначимо, это и есть аспект акцентированной диалектизации на уровне всеобщего миропознания.23 Этак, если способно думать, что единственные архи-свидетели прото-Бытия и Человеческого роста представители животного, в особенности, и растительного царств24, в генно-диалектической памяти разделённого звукогласия, сколько-то причастны идее Вселенского Интеллекта, если способно, в том, предположить, (так и, при мысли о меньшей коррумпированности, т.е. меньшей ненатуральности Древнего Вселенски-Примитивного Языка), что аспекты их настроения и поведения, в транскрипции их собственных и внешних звучаний, звуко-идентифицированы более к согласию с вокабулярной структурой прото-Кельтского радикал-силлабизма; если взять к сему, также, все сверхновейшие, на прошлой неделе сделанные, открытия гравитационных волн25 и, следовательно, всех характерных, далее, гравитационных звукосимметрий, то в вероятностном (детальном) синтезе раскрываемых модуляций не предстаёт ли пред нами идеальнейший феномен того Универсального Вещего Зеркала, кое способно явить нам живое олицетворение эволюционирующих Истоков Человеческого Образа, в топометрике лого-типических черт и свойств. Как то у животных, гласный звук коих, исходящий их сокрытой природной сути, есть, в своём роде, совокупность их физического строения, положения, настроения и характерного событийного предвестия, кое в свойствах физиогенетической отличительности никогда не может быть, по роду и лику, иным (физиогномия зайца, издающего ряд специфических голосовых звуков, особенно выражает его заячьи черты; кошке свойственны сугубо кошачьи; издавая же сходящий к подобию звук, по усилию физиогн. черт, они бы могли отдалённо сколько-то напоминать друг друга), будет ли чрезмерно варварски, засим, этак, попытаться вывести представление о непременной антропо-логической (т.е.,буквально,«человекословной», антропос-логос) связи искомого Прото-Диалекта с обликом Разумного Существа, преображаемого изнутри своей сути (инсайд-аут) посредством мысле-образующего Архи-Силлаба? И, кое было бы уже как сверх-антропософического масштаба и смысла явление облика прото-Расы из Языка? Найдётся ли сомнение в ком-либо из скептиков о некоей очевидной зависимости топонимики активных черт лица от манеры и способа говорить? Живые примеры расовых физиогномических отличий, к моменту популяционной гео-интеграции, подчас, вполне показательны: сколь легко заметить, как приобретаемая манера, так и в одном лишь поколении, пусть и при сохранении пигментации и физиогенетической специфики, изменяет облик переселенца: изменение манерной осанки, в особенности, в лингво-образованной среде, способно влиять на выразительное поведение головы и шеи, а, с тем и мимическую функциональность подбородка, бровей, лобных мышц, линий лицевого оскала и пр., кое всё в поколениях, уже наследных, весьма типично изменяет и физиогномику врождённых черт; язык, вживающийся во внутреннее естество логоносителя, есть, также, приобретаемая способность предориентировать эмоцию, с тем, иже способность к тому или иному восприятию предмета лого-сигнала или явления извне: именно так мимическая и рефлекторная манера делается более соотносима препозиционной системе Диалекта; засим, вкупе всего подобн. пр., будет ли чрезвычайно абсурдно попытаться более основательно аргументировать Гипотезу о том, что именно Слово, с момента зарождения Речи, в сим данном случае, на ветвистых путях исследуемой здесь «Кельтиады», (конечно же, не исключая, в том, влияние климатически-природных и гео-физических условий), произвело те, во-многом, существенные расовые физиогномические и, в определённой степени, физиогенетические различия, кои мы находим ныне, и, этак, по взгляду на разделение соответствующих им языков, или, сказать, всех универ-производных диалектов от Языка Прото-Вселенского? (Здесь, ныне оставим, пока-что, вероятностно-преобъёмное «пра-Кельтское» продолжение сей судьбоноснейшей темы для изложения её уже на отдельных страницах)