Всего за 44.95 руб. Купить полную версию
Тогда брату Верочки Ивановны лет восемь или девять сравнялось. Помню, я в гостях сижу в доме у родителей будущей супруги, а он перед домом на трёхколёсном велосипеде вышивает. На тротуаре, между прочим, а не на проезжей части. Я за этой картиной в раскрытое окно наблюдаю. Вот тут-то его, шуряка моего (почти без пяти минут родственника, поскольку Верочка Ивановна уже сказала своё решительное «да», и дело оставалось за родительским благословением), сбил какой-то урод на мопеде. Представь себе точно на таком же, как и меня в детстве.
Пацан полетел кубарем и коленом о бордюр (или, там, поребрик, если по-питерски) ударился. Орёт благим матом. Вижу, кровь льётся обильно. Ну, я жопу в горсть полетел на улицу. От рубахи рукав оторвал и ногу парню туго перетянул, чтоб кровотечение остановить. Чую, время дорого пока транспорт поймаешь, мальчишка сознание потеряет или того хуже лучше даже и не думать. Вот потому подхватил я шуряка на руки и к станции скорой помощи понёс. Благо не очень далеко было. Метров триста-четыреста, если память не изменяет.
Оттуда нас на рентген отвезли, а следом в травматологию. Шурина сразу на операционный стол, а меня за дверь выставили. Только прикрыли её не плотно. Потому слышу, как там внутри, эскулапы пацана развеселить пытаются, отвлечь и параллельно что-то обезболивающее колют.
Тебя папа привёз?
Нет, СлавкаВеркин жених.
А Вера это сестра?
Ага, сеструха.
Свадьба когда?
А чё им свадьба, они уже и спят вместе. Только родители пока не знают.
Вот вспомнилось чего-то. Наверное, оттого, что шуряка своего недавно видел. Жив курилка, только до сих пор чуть прихрамывает что-то серьёзное у него тогда с коленом случилось.
Но опять меня не туда понесло. Совсем другое хотел рассказать. Что говоришь? Да-да, про рыбалку, да не совсем. Слушай, одним словом. Сам поймёшь.
Относительно ловли рыбы на удочку с берегов Мелекесски знал я всё почти: когда, в какой сезон года, при каких погодных условиях, что следует применять в качестве приманки для ловли рыбы, где она лучше клюёт в разное время суток, чем и когда нужно прикармливать (пусть кришнаиты успокоятся, не о карме в космическом смысле речь).
Однажды летом.
Рыбалю на Мелекесске. Её в том месте переплюнуть можно, если через длинную трубку рогоза сушёным горохом.
На другом берегу тюрьма. Сейчас, даже номер скажу ЮИ-78/Т. Нынче там особо опасные сидят, а во времена моего боевого детства всё иначе было. Почему знаю? Так режим был не режим, а «шаляй-валяй». Чуть не каждый день там местное начальство кого-то из обитателей камер выпускало порыбачить на удочку. Наверно, в качестве поощрения за примерное поведение и в виде прогулки.
Сбежать с этого пятачка, куда обитателей «крытки» ненадолго выпускали, практически невозможно, поскольку оформлено всё вроде санаторского пляжа края высоким забором с декоративной колючкой огорожены, а на вышке страшила стоит. Да не просто с «калашом», а с пулемётом на турели.
Если рвануть, то только через водную преграду, но и тут не судьба, поскольку берег крутой и топкий пока приступишь к форсированию, тут тебя пулей и срежет. Вероятно, именно так думало руководство спецучреждения, когда место для рыбалки подбирало. Сначала, видимо, для себя только, но потом и заключённым позволять стали единение с природой посредством рыбной ловли. Да уж, думаю, не бесплатно.
Не знаю, почему такое случилось, как я к этому местечку вышел. Не могу объяснить. Место достаточно глухое, увидеть его довольно сложно. И вправду, только несколько пацанов знало, как напротив тюрьмы из диких кустов малинника вынырнуть, предварительно преодолев изгородь из колючей проволоки в трёхстах метрах от реки.
А кстати! Вот ещё что вспомнил. Отец об этой знаменитой Мелекесской тюрьме анекдот любил рассказывать, когда кто-то из родственников к нам приезжал. Анекдот такой.
Встречаются двое друзей русский и татарин. Русский спрашивает:
Как дела?
Якши!
Как семья?
Якши!
Слушай, Равиль, что-то я давно твоего сына не видел. Уехал, что ли?
Нэт. На турма сидит!
Крышу кроет?
Нэт. Внутра сидит!
А я-то не «внутра», снаружи. Мне ничего не страшно. Тем более, товарищ на вышке строгим взглядом окрестности обозревает, будто богатырь земли русской Тугарина Змеёвича высматривает.
Ага, стою с удочкой. Одним глазом на поплавок, вторым на страшилу в звании сержанта внутренних войск. Он на меня не кричит, не гонит, хотя и полагается. Оно и понятно: стоять на вышке скучно, а тут хоть какое-то развлечение наблюдать, как пацан на другом берегу рыбёшку тягает.
Ага, стою с удочкой. Одним глазом на поплавок, вторым на страшилу в звании сержанта внутренних войск. Он на меня не кричит, не гонит, хотя и полагается. Оно и понятно: стоять на вышке скучно, а тут хоть какое-то развлечение наблюдать, как пацан на другом берегу рыбёшку тягает.
Часа полтора прошло, и тут заскрипела металлическая дверь, и на берегу оказался дядька весь в наколках и с удилищем в руке. Босой, в тренировочных штанах «конец олимпийскому движению» с пузырями пиратских парусов на коленях и в майке неопределённо-уголовного цвета.
Эй, кент, ты на что удишь? Поделись! окликнул меня заключённый.