Всего за 44.95 руб. Купить полную версию
Но развлечение развлечению рознь. Имелись и вполне одобряемые взрослыми например, рыбалка.
Черемшан
Всё детство моё связано с речкой Черемшан. И летом, и зимой она под боком. Летом рыбу в ней ловим, зимой снег расчистим и на льду в хоккей гоняем. Ну, что ты, без коньков, конечно. Коньки, настоящие, которые на ботинках, по тем временам безумная роскошь. Правда, были ещё «двухполозки» коньки, которые можно к валенкам привязать при помощи шнуровки, но на них ездить по бугристому льду очень тяжко, можно лодыжки запросто повредить. Так что проходили наши хоккейные схватки в командах, обутых, главным образом, в валенки.
Черемшан звучит красиво. Не оттого ли, что по его берегам обильно растёт дикий чеснок черемша? Или на то есть другие причины?
Черемшан звучит красиво. Не оттого ли, что по его берегам обильно растёт дикий чеснок черемша? Или на то есть другие причины?
Местные названия, вообще говоря, бывают иногда забавными. Вот, например, в Димитровграде уклейку называют не уклейкой, как принято на Волге, а синтёпкой. И никто не знает, отчего такое закадычное и доброе заглавие у этой рыбки невеликой.
А с ним, с этим названием, у меня почему-то всегда ассоциируется картинка из детства.
Река Черемшан неподалёку от города протекала. Маленькая, узкая, почти ручей, но местами и вполне себе водная артерия: вброд не переправишься.
Помню: мостик деревянный. Мы с пацанами только что закончили 9-ый класс. Рыбалка. Прикорм и всё такое. Выпили малость для куража что за рыбалка всухую? Рыбалка без спиртного рядовое мероприятие, а с водкой деяние культурное. Но на водку обменять складчину для школьных завтраков никогда не получалось.
Что пили? Бормотень какую-то, в самый раз плинтуса красить. Да уж на что денег хватило, мой милый Не Рокфеллеры, чай
Винище тогда у нас самодуром звали, на гондонно-макаронной фабрике его разливали. Где-то его «слёзы Мичурина» нарекли, а у нас в Мелекессе иначе. «Хрушовкой» эту мерзость величать изволили. Но ничего, пацаны пили и не жаловались. И выросли большие и местами красивые. Там, где молью не побило, и кукурузу не культивировали.
Как сейчас помню, на полуострове Баянда это происходило. Место в те времена было почти дикое. Можно и рыбы наловить, и ягод набрать. Главным образом ежевику.
О чём это я? Ах, да
Ага, расселись на берегу, значит, рыбалим. Поплавки у всех замерли, будто приклеенные.
На другом берегу стоит дед, седой и тощий, будто сучок на высохшей берёзе. У деда язи, а у нас хрен, да малявки в этой связи. Ни одной синтёпки тебе для полноты рыбацких ощущений. На что ловите, дедуня, спрашиваем? А рыбак что-то на нас окрысился, будто мы у него рыбу уводим, а не он у нас, и говорит со злой ухмылкой: «На гимно жёванное ловлю, унучки. На гимно»
Может, и нам, дескать, нажуёте, спрашиваем? Вежливо, на «вы», а не то, чтобы там без уважения. Тогда взрослых уважали изо всех сил. Однако дед осерчал, цыкнул зубом и ушёл. Перебрались мы немного выше по течению на другой берег, вышли на его месте. Хоть бы одна поклёвка. Представляешь? Мне тогда сей дедов фокус волшебством показался Да и сейчас, наверное, тоже бы удивился
Люблю возвращаться на это место, когда приезжаю в отпуск на родину.
Однажды
стою на берегу, будто в прошлое попал, где ещё пацанами в Черемшане рыбу ловили. Удочка в руках. Червяк на крючке. А за спиной жена, тёща и пацаны, сыновья, лужайку к пикнику готовят. Ничего поначалу не клевало, а тут так взяло, так поплавок притопило Чую, хороший лещ на крючок подсел И тут сзади крик, как серпом по граблям:
Витёк!
Пытаюсь подсечь, веду к берегу Кажется, взял что-то крупное, а сзади снова:
Витёк! Ты чего морду воротишь? Это же я
Сошёл лещ с крючка. Оборачиваюсь в гневе, а там мужик весёлый и симпатичный. Пьяный? Думаю, да Посмотрел на меня и говорит:
Хмм а со спины точно Витёк!
У меня сразу вся злость испарилась. И теперь Верочка Ивановна, когда хочет подчеркнуть, что я иногда сильно увлекаюсь своим делом, не обращая внимания на происходящее вокруг, она так и говорит:
А со спины точно Витёк!
Это не женщина это петля. Точно говорю. И это она ещё о моих пятнадцати тетрадях ничего не знает
Пятнадцать общих тетрадей
Но не только Черемшаном славен был мой город Димитровград, Мелекесс в девичестве, из водных ресурсов, я имею в виду. Ещё и приток у этой речки наличествовал, чуть крупнее ручья. А название у него было и вовсе непритязательное и очевидное Мелекесска.
Так вот, на ту Мелекесску бегал я ещё совсем сопливым пацаном, чуть не каждый день. Уж если Черемшан сам по себе невелик, то, думаю, понимаешь, что Мелекесску и вовсе в некоторых местах перепрыгнуть можно. Уже не в переносном смысле. Потому родители спокойны были ничего со мной там не случится.
И не случалось. Один раз, правда, по дороге на рыбалку был сбит каким-то нетрезвым жителем, проезжающем мимо на мопеде. Но ничего, на лбу шишка, на локтях и коленях ссадины. Переживаемо. Это куда как легче обошлось, нежели с братом жены когда он ещё мелким был. Как, говоришь, его называть? Шурином? Верно, шуряк.
Тогда брату Верочки Ивановны лет восемь или девять сравнялось. Помню, я в гостях сижу в доме у родителей будущей супруги, а он перед домом на трёхколёсном велосипеде вышивает. На тротуаре, между прочим, а не на проезжей части. Я за этой картиной в раскрытое окно наблюдаю. Вот тут-то его, шуряка моего (почти без пяти минут родственника, поскольку Верочка Ивановна уже сказала своё решительное «да», и дело оставалось за родительским благословением), сбил какой-то урод на мопеде. Представь себе точно на таком же, как и меня в детстве.