Всего за 399 руб. Купить полную версию
Да и Средние века, когда в Европе установился «золотой век христианства», цивилизованность общества была на несравненно бóльшей высоте, чем сегодня. Игорь Иванович напоминает о движениях христианских церквей на стыке XXI веков, которые получили название «Божий мир» (Pax Dei) и «Божие перемирие» (Treuga Dei). После краха империи Каролингов в IX веке Франция выродилась во множество маленьких графств и лордов, в которых местные правители и рыцари часто сражались друг с другом за власть. Церковь пыталась цивилизовать феодальные структуры общества ненасильственными средствами. Движение «Божий мир» предусматривало недопущение войн. А если войны все-таки начинались, они должны иметь свои нравственные и политические ограничения, правила. И тут вступало в силу «Божье перемирие». Оно запрещало боевые действия по воскресеньям и общехристианским праздникам. Да, следует признать, что далеко не всегда усилия церквей в рамках «Божьего мира» и «Божьего перемирия» увенчивались успехом. Но попытки предпринимались постоянно, и прецеденты создавались. Если сравнивать их с событиями, которые произошли спустя десять веков двумя мировыми войнами, то следует признать, что одичание некогда христианских народов достигло невероятной степени.
Для оценки той дикости, которая стала твориться в России в начале ХХ века (три революции, Гражданская война, большевистский террор), Игорь Сикорский предлагает сравнить ее с Россией более ранних веков. Он вспоминает, например, равноапостольного князя Владимира, который после своего крещения и воцерковления хотел полностью отменить смертную казнь. Не без труда епископам удалось убедить великого князя, что разбойников все-таки надо предавать казни. Во времена Ивана Грозного, например, было казнено, по оценкам историков, не более 60 тысяч человек. И это за четыре десятка лет правления царя, притом, что постоянно плелись заговоры как внутри государства, так и извне. Игорь Иванович удивляется, какими умеренными были «диктаторские меры» Иоанна Васильевича, какой невысокой оказалась цена сохранения целостности и независимости Российского государства. Приводя число казненных при Иване Грозном, Сикорский сравнивает его с жертвами ХХ века: «Эта цифра незначительна по сравнению с ужасной резней миллионов, организованной Нацистскими и Коммунистическими диктатурами».
Да, конечно, Игорь Сикорский не пытается доказать, что в Европе и России был некогда «золотой век», время абсолютного мира, отсутствия убийств, казней и жестокости. Но дух христианства сильно смягчал жестокость:
«Действительно, рассматривая почти любой исторический период, можно найти упоминания о сотнях проявлений жестокости, совершённых вопреки, но иногда и под влиянием господствующей религии. Однако разумный и хорошо осведомленный человек явно понял бы, что за тот же самый период благодаря влиянию религиозного идеализма были предотвращены тысячи возможных зверств. В течение веков основными правилами руководства людей были религиозные принципы, а религия являлась фундаментом человеческого общества. Эти принципы, находясь неоднократно под угрозой, в то же время оставались весьма влиятельными, потому что их истинность и совершенство никогда не оспаривались».
Да, конечно, во все века были отдельные личности, которые пытались оспаривать принципы так называемого «религиозного идеализма» (т. е. милосердия, справедливости, любви, в том числе любви к врагам и т. д.). Такие единичные «революционеры» не «делали погоды». Но вот в XIX веке окончательно восторжествовал материализм, и он ниспроверг указанные принципы «религиозного идеализма»: «Только в наши дни радикальный материализм, находясь в своей финальной, логической стадии развития, отверг эти принципы как несущие зло и объявил прямо противоположные принципы несущими добро».
Появились «мыслители», которые откровенно начали воспевать зло. Например, немецкий философ Фридрих Ницше. Апогеем его безумия стала книга «Антихристианин. Проклятие христианству» (написана в 1886, опубликована в 1895 году). Сикорский приводит цитату из указанной работы: «Что хорошо? Всё, что пробуждает в человеке чувство власти, волю к власти, саму власть. Что дурно? Всё, что происходит из слабости. Что есть счастье? Чувство растущей власти, чувство преодолеваемого противодействия Не удовлетворенность, но стремление к власти, не мир вообще, но война Слабые и неудачники должны погибнуть: первое положение нашей любви к человеку. И им дóлжно еще помочь в этом. Что вреднее всякого порока? Деятельное сострадание ко всем неудачникам и слабым Христианство Великая ложь о личном бессмертии разрушает всякий разум, всякую естественность в инстинктах».
Можно предположить, что автор приведенной цитаты (и всей книги) сумасшедший. Кстати, так оно и было: половину своей жизни философ провел в специальных заведениях для душевнобольных. Но, думаю, что он был не просто душевнобольным, у него все признаки бесноватости и бесоподобия. Им руководит бес, который внушает ему, что нет ничего слаще власти («Что есть счастье?
12
С ней можно познакомиться в интернете: http://yakov.works/lib_sec/18_s/sik/oksky_01.htm.