Всего за 0.01 руб. Купить полную версию
Дааа меняются ценности.
Лучше так, чем как после революции, когда баржи, гружёные иконами, по Волге шли. Позолоту с них счищали, а деревом печки топили
Смотрите, смотрите сюда, видите слой олифа, а дальше слой лазурь. Видите? Раскрывать её надо. Бывает как: открываются слои XIX, XVIII век, пять-шесть-семь слоёв, а там родная авторская живопись Хорошо.
Я не ожидала такого поворота. Смотрела и запоминала Богородицу в малейших деталях.
Только я у вас её не возьму, у меня проект большой музейный, заказы из частных коллекций. Да вы не расстраивайтесь, есть у меня выпускница Суздальского училища, тоже станковой живописи, правда она во Владимире, я дам её контакт, может она возьмётся, поговорите.
[5]
Дверь открыла невысокая хрупкая женщина.
Проходите, мне Светлана звонила.
Самая обычная трёшка, только вместо гостиной в большой комнате оборудована мастерская. Я прошла туда. Картины, храмовые иконы стояли вдоль стен на полу. На чистом столе всего несколько инструментов.
Много вы икон сделали?
Да уж больше тысячи, я и не помню.
Интересная у вас работа. С иконами находитесь в одном пространстве. Чудеса какие-нибудь случаются? почему-то вдруг мне пришла в голову именно эта мысль.
Чудеса? Да Не знаю. Вроде как. Да вот они, мои чудеса, в комнату со звонким криком вбежали две маленькие девчушки и повисли на своей маме, не замечая меня.
Ну, я поеду, Галина, звоните, я записала телефон и оставила свою ситцевую тайну.
[6]
Ежедневная московская суета через пару дней смыла магию моей Суздальской поездки. Прошёл месяц, возможно даже немножко больше, всё закрутилось, поменялось, срослось. Я почти забыла о том дне, о тех удивительных людях, их глазах, трепете, преданности прекрасному и подвижническому делу. Где-то в глубине сумки вибрировал телефон, я одной рукой не без труда выудила его с самого дна, второй рукой балансируя руль:
Да, я, здравствуйте, Галина а да, помню.
Да, хорошо, приеду в субботу.
С ней все нормально?
Да, обязательно.
Лифт был слишком хорош для обычного блочного дома. Он шёл медленно, как в больнице, казалось, вечность поднимаясь на седьмой этаж. Остановился на третьем.
Вы вниз? спросил крупный суровый мужчина с собакой.
Я не смогла ничего ответить и только через длинную, как мне показалось, паузу замотала головой. Мужчина уже вошёл и встал спиной. Маленький щенок не взрослая собака, теперь я его разглядела улёгся рядом и вытянул лапы.
Дверь открыла Галина. Девчушки носились по коридору. Я прошла в комнату и выронила телефон из рук. Со стола на меня смотрела икона из того самого трамвая на Чистых Прудах. Это была она! У меня перехватило дыхание, я не могла издать ни звука, только долго смотрела на чистый манящий лик, утопающий в лазурном фоне.
Дверь открыла Галина. Девчушки носились по коридору. Я прошла в комнату и выронила телефон из рук. Со стола на меня смотрела икона из того самого трамвая на Чистых Прудах. Это была она! У меня перехватило дыхание, я не могла издать ни звука, только долго смотрела на чистый манящий лик, утопающий в лазурном фоне.
Это «Знамение», список с Новгородской иконы. Он в храме Успения в Суздале. Видели, наверное?
Дааа Я её в другом месте видела.
«в момент созерцания иконы молящемуся как бы открывается святая святых, внутренняя Марии, в недрах Которой Духом Святым зачинается Богочеловек»4 Руки Богородицы воздеты к небу, они распахнуты навстречу Тому, кто выше всей вселенной, и в тоже время благословляют каждого из нас.
Волшебная крынка.
Ольга Пильникова
[1]
Я думала, что никогда не любила Марка. Да, он мне нравился, даже очень, особенно в старших классах, но это скорее была увлечённость. Он сильно выделялся на фоне наших остальных одноклассников не столько внешностью, сколько манерой одеваться, нарочитыми жестами и речью невпопад, за что бесконечно получал подзатыльники, насмешки, плевки то есть, всё то, чем так богата подростковая бескомпромиссность и нетерпимость.
Правда, в отличие от многих, Марк очень тонко чувствовал красоту. Возможно, потому что вырос в семье творческих людей. Его папа был художником, картины которого выставлялись даже в московских галереях, а мама занималась реставрацией икон. Марка же интересовала керамика.
Мне иногда казалось, что он родился с куском глины в руке, настолько тонкие и изящные вещи он мог делать из довольно грубой и неподатливой материи. Я к нему относилась с большой теплотой, мне импонировали все его странности, которые в любом мегаполисе пришлись бы кстати, но не в нашей закостенелой деревне, где проживало десять тысяч человек, и телефон каждого был в записной книжке.