Рабиндранат Тагор - Ты погляди без отчаянья (стихотворения) стр 17.

Губами щеки он коснулся моей.
Сказала я, вздрогнув: «Ну что ты? Не смей!»
Подруга, подруга, то сон или явь?
Он все ж отступить не подумал, представь.

Гирлянду надел на меня. «Ни к чему!
Возьми ее прочь!» я сказала ему.
Подруга, подруга, как быть мне? Беда!
Ни страха у дерзкого нет, ни стыда.

Гирлянду мою захватив не спросясь,
Ушел он. С тех пор не смыкала я глаз.
Подруга, подруга, ах, слезы слепят,
Скажи, почему не пришел он назад?

                 О ты, чарующая людей,
Ты, о земля, сияющая в блеске солнца лучей,
               великая Мать матерей,

Долы, омытые Индом шумящим, ветром лесные,
               дрожащие чащи,
С Гималайскою в небо летящей снежной короной
                своей;
В небе твоем солнце взошло впервые, впервые леса
               услышали веды святые,
Впервые звучали легенды, песни живые, в домах
                твоих
               и в лесах, в просторах полей;
Ты вечно богатство цветущее наше, народам
               дающая полную чашу,
Джамуна и Ганга, нет краше, привольней,
               ты жизни нектар, молоко матерей!

О пьяные, в беспамятстве хмельном
         Идете, двери распахнув рывком,
Вы все спускаете за ночь одну,
         С пустым домой идете кошельком.
Пророчества презрев, идете в путь
         Наперекор календарям, приметам,
Плутаете по свету без дорог,
         Пустых деяний груз таща при этом;
Вы парус подставляете под шквал,
         Канат перерубая рулевой.
                  Готов я, братья, ваш обет принять:
                           Пьянеть и в пекло головой!

Копил я мудрость столько долгих лет,
         Упорно постигал добро и зло,
Я в сердце столько рухляди скопил,
         Что стало сердцу слишком тяжело.
О, сколько я убил ночей и дней
         В трезвейшей изо всех людских компаний!
Я видел много стал глазами слаб,
         Я стал седым и дряхлым от познаний.
Мой груз пустой, весь нищий мой багаж
         Пускай развеет ветер штормовой.
                  Я понял, братья, счастье лишь в одном:
                           Пьянеть и в пекло головой!

О, распрямись, сомнений кривизна!
         О буйный хмель, сбивай меня с пути!
Вы, демоны, должны меня схватить
         И от защиты Лакшми унести!
Есть семьянины, тружеников тьма,
         Их мирный век достойно будет прожит,
На свете есть большие богачи,
         Встречаются помельче. Кто как может!
Пускай они, как жили, впредь живут.
         Неси меня, гони, о шквал шальной!
                  Я все постиг занятье лучше всех:
                           Пьянеть и в пекло головой!

Отныне я, клянусь, заброшу все,
         Досужий, трезвый разум в том числе,
Теории, премудрости наук
         И все понятья о добре и зле.
Я памяти сосуд опустошу,
         Навек забуду и печаль и горе,
Стремлюсь я к морю пенного вина,
         Я смех омою в этом зыбком море.
Пускай, достоинство с меня сорвав,
         Меня уносит ураган хмельной!
                  Клянусь идти по ложному пути:
                           Пьянеть и в пекло головой!

В той же я живу деревне, что она.
         Только в этом повезло нам мне и ей.
Лишь зальется свистом дрозд у их жилья
         Сердце в пляс пойдет тотчас в груди моей,
Пара выращенных милою ягнят
         Под ветлой у нас пасется поутру;
Если, изгородь сломав, заходят в сад,
         Я, лаская, на колени их беру.
                  Называется деревня наша Кхонджона,
                  Называется речушка наша Онджона,
                  Как зовусь я это здесь известно всем,
                  А она зовется просто наша Ронджона.

Мы живем почти что рядом: я вон там,
         Тут она,  нас разделяет только луг.
Их лесок покинув, может в рощу к нам
         Рой пчелиный залететь с гуденьем вдруг.
Розы те, что в час молитв очередной
         В воду с гхата их бросают богу в дар,
Прибивает к гхату нашему волной;
         Зачастую из квартала их весной
Продавать несут цветы на наш базар.
                  Называется деревня наша Кхонджона,
                  Называется речушка наша Онджона,
                  Как зовусь я это здесь известно всем,
                  А она зовется просто наша Ронджона.

К той деревне подошли со всех сторон
         Рощи манго и зеленые поля.
По весне у них на поле всходит лен.
         Подымается на нашем конопля.
Если звезды над жилищем их взошли,
         То над нашим дует южный ветерок,
Если ливни гнут их пальмы до земли,
         То у нас цветет кадамбовый цветок.
                  Называется деревня наша Кхонджона,
                  Называется речушка наша Онджона,
                  Как зовусь я это здесь известно всем,
                  А она зовется просто наша Ронджона.

На небе багровый кровоподтек,
Который не утро, не свет предрек:
Пылают израненные вечера,
Горит погребальный огонь костра
На побережье западных вод.
Факел корысти чадит и жжет,
Последние искры летят во мглу
Там силам земным возносят хвалу,
Но ты не прославлен и не воспет.
Твоей бесконечной радости свет
Над берегом Инда, в восточной стране,
В терпенье, в покорности, в тишине,
В этом уменье ждать без конца
Того, что навек утолит сердца.