Всего за 9.95 руб. Купить полную версию
Он так увлёкся, рассказывая про Рогачева, что никак не мог успокоиться. Долго оба молчали, а потом заговорила Лена:
— Папа мой был тоже военный. Дедушка говорит, что он был учителем, но я помню, что он был военный, полковник. Может быть, конечно, он был и учителем тоже, но мама всегда говорила, что он полковник, и все его так называли. Но только он был не такой, как генерал Рогачев. Шашки у него не было. Он был высокий… — Лена помолчала. — Но шашки у него всё-таки не было, — уверенно сказала она.
Коля посмотрел на неё. Нет, она ни о чём не догадывалась.
— Лена, ты очень хочешь есть? Скажи прямо. Поешь всё-таки черники.
— Нет, спасибо, — ответила Лена.
Коля вскочил:
— Знаешь что, я схожу в деревню и куплю хлеба! Ты не будешь одна здесь бояться? Я приду через два часа, ну через три обязательно.
— Нет, — сказала Лена, — я не боюсь. А денег у тебя хватит?
— Я думаю, хватит. Ты только никуда не уходи. А если страшно станет, подойди к дороге. Сиди около дороги и жди меня.
Он ушёл. У него щемило сердце.
Какая Лена вялая стала! Она никогда такой не была. Неужели он не сможет её доставить отцу? Нет, об этом даже думать нельзя. Понятно, что она ослабела. Они, наверное, вёрст полтораста прошли за это время и ни разу как следует не отдохнули. И последние дни почти ничего не ели. Он тоже очень устал, а ведь он почти взрослый! Сегодня он ещё купит хлеба, но на завтра денег, наверное, не останется. Что делать? Где найти партизан?
Задумавшись, вышел он на дорогу и пошёл по направлению к деревне.
Глава двенадцатая
Одна в лесу
Оставшись одна, Лена долго ещё лежала. Она вспоминала уху из свежей рыбы, жареные грибы, которые готовил дедушка. От этого не становилось легче. Наоборот, только больше хотелось есть. Тогда она стала вспоминать мать и отца. Мама будит её утром. Спать очень хорошо, и не хочется просыпаться. Но голос у мамы ласковый, весёлый. Лена улыбается и открывает глаза…
Вечером Лена сидит у мамы на коленях. Лампа горит, в углах собираются серые тени, и за окном темно, но здесь, у мамы, совсем безопасно, и не страшно думать, что в темноте кто-то прячется…
Папа и мама собираются в театр, мама долго одевается, а папа говорит, что уже поздно, сердится и ворчит, но не очень сердито…
Вообще как-то тогда было все хорошо. Бывали, конечно, неприятности, но не очень серьёзные. Как хотелось бы, чтобы это вернулось! Хоть ненадолго.
Лене стало грустно, и она сама не заметила, как заплакала. Она, наверное, долго плакала, но от слез не становилось легче, даже наоборот.
Ветер стих. Деревья не шевелились. Так тихо было вокруг, что Лена испугалась. В тишине ей послышался шорох. Она встала, прошлась взад и вперёд, заглянула за ствол берёзы. Там никого не было. Она ещё раз прошлась и неожиданно быстро обернулась. За спиной тоже никого не было. Она села на пенёк.
«Ничего страшного! — подумала она. — Что может быть такого в лесу? Ничего не может быть».
Она отставила одну ногу, рукой упёрлась в бок и представила себя генералом. Орлиным взором она окинула стоящих вокруг офицеров.
— Ну, как, вы к бою готовы? — спросила она их. — Готовы? Ну, очень хорошо. Мне сообщили мои офицеры, что в лесу живёт девочка Лена. За ней гонятся фашисты. Надо срочно её спасти. За мной!
Она вскочила и, подняв прутик, как саблю, побежала вперёд.
— Быстрей, быстрей руби их! — кричала она. Потом жалобным голосом закричала за фашистов: — Ой, не трогайте нас, мы больше не будем!
— Не будете? — спросил «генерал», опираясь на саблю-прутик. — Ах вы такие-сякие! — Потом «генерал» сказал одному из своих офицеров: — Отнесите Лене горячих лепёшек с мёдом, жареную курицу, творогу со сметаной и шматок сала.
Лена, как будто сытая и как будто почти взрослая, вежливо поклонилась «генералу».
— Здравствуйте, генерал! — сказала она.