Алевтина Корзунова - Детства высокий полет стр 10.

Нам часто громко заявляют:
«Незаменимых не бывает!»
Не верьте этому, друзья,
Нас заменить никем нельзя!
 
О капле отдыха мечтая,
От текста увильнула Запятая
Впервые за десятки лет.
Свой выходной она согласовала
С редактором, которая сказала:
«У нас незаменимых нет!»
Всегда без устали скакала Запятая,
И вдруг задор иссяк  она устала.
Не раз, петляя ловко между строчек,
Жалела очень, что она не Точка,
Не Многоточие, а мелкий знак,
Но без него не обойтись никак.
Вопрос, к примеру, или Восклицанье
За пять минут справляются с заданьем:
С утра о чём  то спросят, что  то крикнут
И спят, пока вопросы не возникнут.
Двойняшки Скобки и Кавычки
Баклуши бьют  устали с непривычки!
У них обед, а у неё работа,
И нет надежды, что подменит кто  то.
Но объяснили Запятой, что каждый в тексте
Бесценен на своём рабочем месте.
А что касается бездельников коллег,
Которых где  то заменить не грех
И выставить за дверь пинком колена, 
Таким действительно легко найти замену!

Повадилась ленивая Лосиха
К соседям шастать  сено воровать.
Ночной порой, когда в дубраве тихо,
Перемахнёт через сугробы лихо,
Набьёт мешок и тут же удирать!
Напрасно лоси делали засаду,
Замки меняли, метили ограду,
Дежурили от внуков до дедов 
Никто не замечал чужих следов!
Их не смутило, что среди зимы
В подворье у бездельницы соседки,
Что с осени не припасла ни ветки,
Внезапно появились две копны.
Соседский Лось, первейший из страдальцев,
Который раньше зря грешил на зайцев,
Терялся в мыслях и чесал рога,
А у воровки выросли стога.
 
И у людей за счёт других нередко
Жирует вороватая соседка.

Над крышей дома зеленеет крона,
А на ветвях, уже не первый раз,
В своём гнезде устроилась Ворона
Вдали от самых любопытных глаз.
Но тут её гражданка разглядела 
Таким гражданкам до всего есть дело,
Их мнение известно даже кошкам.
Теперь она грозится из окошка:
«Опять вороны вздумали гнездиться!
Лети в деревню  тут у нас столица,
Я каркать под окном не разрешу
И жалобу в участок напишу!»
За что  не понимает птица 
Гражданке этой на неё сердиться?
Казалось бы, и дерево ничьё,
Ничьи в гнезде опилки и сучьё
Ворона мирно развела крылами
И занялась вороньими делами.
 
И ты бери пример с таких ворон.
Когда кричат со всех сторон,
То знай: гремит ведро пустое,
И слушать гром его  не стоит.

Медведь, с умом потративши копейку,
Для услажденья слуха с давних пор
Завёл себе лихую Канарейку
И заключил с певуньей уговор,
Чтобы она, прибегнувши к терпенью,
Его детишек обучила пенью.
В расчёт он выдаст ей орехов долю,
Мешок зерна и выпустит на волю.
Живёт певица и поныне в клетке 
Туги на ухо оказались детки.
Не помогли старанья и терпенье,
Шальные медвежата вместо пенья
Ревели так, что больно было слушать.
Им папа в детстве наступил на уши.
 
И у короткой басни есть мораль:
Во  первых, канарейку жаль,
А во  вторых, о чём бы ни просили,
Ты не берись за то, что не по силе.

Петух нашёл прекрасную работу:
Он нанялся в курятнике служить,
Спросонья кукарекать что  то в ноту
И на заре окрестности будить.
Не зря завидным место называлось 
За это место петухи дрались!
Здесь выходных за труд не полагалось,
Зато харчей и кур  хоть завались!
Однако счастья миг обманчив,
И вскоре на соседней даче
Стал молодой Петух кричать «кукареку».
Обидно стало старику,
И начал кукарекать он пораньше,
Когда его дублёр ещё дремал,
Но тот не стал затягивать с реваншем
И вскоре до рассвета заорал.
А ночи становились всё короче
Глупцы так рано начинали петь,
Что это безобразие терпеть
Хозяевам уже не стало мочи!
В конце концов от петухов
Осталась кучка потрохов,
Бульона ложка, головы да ножки.
 
Морали здесь совсем немножко:
Знать нужно всем, что кроется успех
Не в том, чтоб кукарекать раньше всех.

Сошли снега, заплакал в пашню лёд,
И выбрался на свет хозяин Крот.
Храня запасы в закромах под домом,
Себя считал он знатным агрономом.
Кротовы погреба полны пшеницы,
Гречихи, кукурузы, чечевицы,
Он всё сложил в сусеки по сортам,
Как подобает истинным кротам.
Весенний воздух сладостно вдыхая,
Он размышлял о новом урожае
Поодаль суетилась Мышь  полёвка.
Голодная, в стерне шныряя ловко,
Она подгнивший колос собирала.
 Насилу дожили,  печально Мышь сказала, 
И если клин не будет засеваться,
Поближе к городу придётся перебраться,
Найти вблизи людей сухую норку
И радоваться каждой хлебной корке.
 Не поднимай, кума, переполоха,
Мой погреб ломится от проса и гороха.
Посеем сами и заборонуем,
И на своих хлебах перезимуем.
 Какой горох, сосед? При чём тут просо?
Ты слеп глазами и не видишь носа.
Ты размечтался сеять на просторах,
Но агроном ты только в тёмных норах!
 
Порой бывает, что слепец иной
Мечтает сдуру управлять страной
И, ничего не видя дальше носа,
Берётся за глобальные вопросы.

У Хрюшки были поросята,
Два очень милых, нежных чада.
Слепа была любовь свиньи 
Всё это есть и в наши дни.
«Пускай побалуются детки, 
Так говорила мать соседке, 
Пускай поспят, пока охота,
Сама управлюсь я с работой».
Гусят же в строгости держали
И баловство не поважали.
Прошли один, другой годок,
И получили мы итог:
Гусята  помощь и опора,
А поросята  вот умора!
В грязи валяясь день  деньской,
Не шевельнут они ногой.
Везде одна старушка мать:
И в огород, и дом убрать,
И хлеб испечь, и гвоздь забить
«А как иначе может быть?» 
Так рассуждала мама Хрюшка
И всё чесала детям брюшки,
Но кто воды стакан подаст,
Когда сама старушка сдаст?
  
Мораль проста, как три копейки!
Порой встречаются семейки,
Где для своих любимых чад
Готовы делать всё подряд:
Нос утереть, сварить ботвиньи
И так из милых поросят
В итоге вырастают свиньи.