Влад Колчин - Музыка как шанс. Победить рассеянный склероз стр 13.

На тот поезд, который везет туда, где вообще всего этого жлобства не будет. Раз уж паровоз с «элитой» никак не заедет ни в «Чайник», ни хотя бы на ремонт.

Конечно же, я не знал, где то место. И я купил билет до Питера.

Меня провожало много друзей. Я грустно улыбался провожающим, и все знали, что я сюда не вернусь. И я знал. Даже когда я через несколько лет навещал, бывало, своих близких, в голове звучала фраза: «Уходя уходи». Несмотря на то, что многие мои друзья оставались здесь. Город менялся, как менялось многое.

7. Питер.(D)

Я вышел с вокзала с большой черной сумкой, саксофоном и иллюзиями по поводу радушного приема меня удивительным городом.

Я вышел с вокзала с большой черной сумкой, саксофоном и иллюзиями по поводу радушного приема меня удивительным городом.

Когда мне было шестнадцать лет, я уже бывал здесь. Приезжал в компании хиппующих друзей. Мы ходили на могилу Виктора Цоя, знакомились с местной музыкальной рок-тусовкой, гуляли по городу. Выйдя с вокзала тогда, я был буквально ошарашен, увидев курящую папиросы, сгорбленную бабулю, пританцовывавшую под военный оркестр, играющий джаз на вокзальной площади. Ни в Уфе, ни в любом другом городе СССР тогда подобную картину увидеть было практически невозможно.

Теперь же прошло восемь лет. Многое изменилось здесь с тех пор, но воздух был тот же. Уверенности придавал лежащий в кармане ключ от квартиры, которая предположительно должна была стать моим пристанищем на несколько ближайших дней. Далее я планировал поступить учиться в Университет культуры и искусств.

Прибыв по указанному на клочке бумаге адресу, я начал открывать дверь. Дверь не открывалась. Я был настойчив. Дверь была непреклонна. Борьба продолжалась минут двадцать, когда ко мне подошли два работника милиции. На груди одного из них убедительно висел автомат, на лице второго я заметил не менее выразительное любопытство. Сначала они долго молчаливо наблюдали за процессом. Я делал вид, что не замечаю ничего странного в моем поведении, им же было интересно, насколько меня хватит.

 Не открывается?

 Пока нет.

 Ключ может не тот?

 Может и не тот.

 А может замок не тот?  продолжал иронизировать милиционер

 Может.

 Ну давай, поехали, ключ не забудь. У нас там замков много, подберем,  ободряюще закончил беседу старший лейтенант.

Питерское отделение милиции мало чем отличалось от уфимского. Практически ничем. Если не учитывать, что стражи порядка здесь говорили без характерного башкирского акцента.

После традиционного обыска и вытряхивания содержимого сумки на специально подготовленный для таких случаев стол, старший лейтенант привычно сел на привычный рабочий стул и, привычно посмотрев на меня утомленным взглядом, привычно произнес:

 Ну, рассказывай.

Я рассказал. Главными аргументами были предусмотрительно сохраненный билет и парализующий любую дедукцию встречный вопрос офицеру:

 Вы когда-нибудь видели домушника с личными документами и саксофоном?

 Нет, ты первый,  невозмутимо ответил милиционер.

В голосе явно прослушивалось отсутствие ко мне претензий. После нескольких телефонных звонков, все благополучно разрешилось. Выяснилось, что квартиру, которую я пытался открыть, три дня назад взломали. Кто-то сменил замок, а когда соседи увидели еще одного желающего туда попасть позвонили в милицию. Так меня и «приняли».

Время было уже позднее, метро не работало, города я не знал.

 А куда ты сейчас пойдешь?  спросил старший лейтенант.

 Пока не знаю,  ответил я.

 У меня друзья здесь на сессии, заочники, в общежитии живут, вот и адрес есть. Может, к ним устроюсь на пару дней, а там посмотрим.

 Оставайся у нас до утра, один обезьянник свободный, там поспишь, дверь закрывать не будем. А как утром метро откроется пойдешь своих искать,  гостеприимно предложил офицер.

Я согласился. Моя первая ночь в Петербурге прошла на нарах.

Утром я шел по указанному адресу и думал: «Не-е-е, менты другие здесь. Проще, что ли, интеллигентнее»

Ну, или в Уфе по таким нелепым случайностям меня не забирали.

В Питере было все другое: люди, дома, воздух, выговор. Да все! Я никого не знал здесь, кроме двух моих, временно пребывающих на сессии, друзей Сереги и Наташки.

Через пару часов я был устроен в общагу, а вечером мы уже вместе гуляли по городу.

Шли дни, меня мотало по разным ночлегам до тех пор, пока не начались вступительные экзамены в Университет культуры и искусств. Я подал документы, и на законных основаниях был поселен в общежитие. Ночлег был, оставалось найти работу, поскольку деньги заканчивались.