Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Я радостно кивнула, дескать, конечно, помню.
И вот набрали мы всего: арбузов, дынь, винограда всякого сколько смогли унести и домой. Раза три, наверное, туда-сюда бегали, всю палатку разворовали. Потом уже таксиста нашли. Он нам и сообщил, что в Москве, оказывается, комендантский час ввели, пока мы пьянствовали! Правда, водку всё-таки продал. Но представляешь, что могло бы случиться, застукай нас патруль?
И вот набрали мы всего: арбузов, дынь, винограда всякого сколько смогли унести и домой. Раза три, наверное, туда-сюда бегали, всю палатку разворовали. Потом уже таксиста нашли. Он нам и сообщил, что в Москве, оказывается, комендантский час ввели, пока мы пьянствовали! Правда, водку всё-таки продал. Но представляешь, что могло бы случиться, застукай нас патруль?
Я придвинулась поближе, обхватила руками и уткнулась ему в плечо. Я не желала представлять, что могло бы произойти. Он сидел рядом живой и настоящий и ничего на свете мне не было нужно кроме этой скамейки.
А меня почему-то перестали узнавать однокурсники. Вот я пришла в институт в сентябре, а они идут мимо, глядят мне в лицо и не останавливаются, если на них не прикрикнуть. Забавно.
Я помолчала, а потом продолжила:
А давай я тебе рожу кого-нибудь?
Мой щенячий взгляд наткнулся на его усмешку.
А давай. Как думаешь, вы с моей женой уживётесь?
Ещё спокойно, не осознав смысла его слов, я спросила:
Что это за гарем получится? и отодвинулась.
Ну, ты же первая начала нести чушь, миролюбиво ответил он, обнимая меня за плечи. Не могу же я из-за каждого романа бросать семью!
Еле сдерживая гнев, я спросила:
Ну, а нафига тогда это всё? Тебе выпить не с кем?
Если бы со мной заговорили таким голосом, я бы от страха залезла под лавку. Олег же ответил, что он меня любит. Я презрительно хмыкнула.
Он посмотрел устало и вздохнул:
Глупая! По-твоему, что же это, если не любовь?
Я согнулась, уперла подбородок в ладони и горестно прошептала:
Хрень какая-то
Олег отхлебнул из бутылки, помолчал, потом нагнулся ко мне и поцеловал. От него сильно пахло коньяком.
Олег заканчивает телефонный разговор и возвращается ко мне.
По работе, сообщает он.
Конечно, отвечаю я и тянусь его поцеловать. Он быстро отворачивается и делает вид, что не заметил моего движения.
Мы почти дошли до «Кропоткинской».
Ну, что, спрашивает Олег, пора в метро?
На часах девять с небольшим, и главное мы так и не обсудили:
Погоди, ведь ещё рано. Ты говорил, что свободен до десяти!
Чудо, я голодный, замёрзший, и вообще он хмурится, на лице его крупными буквами написано желание отделаться от меня побыстрее.
Хочешь ириску? я судорожно копаюсь в сумке. Ведь ещё только девять! И в таком случае, зачем ты не отпустил меня с Черныхом?
Он за руку тянет меня в метро, а я, чтобы не разреветься от обиды, старательно ною о том, какой он подлый обманщик. Я укоряю его возле турникетов и продолжаю стыдить на эскалаторе. Видимо, не найдя иного способа избавиться от упрёков, Олег тянется меня поцеловать, но я отстраняюсь и продолжаю ныть. До последнего не верится, что он может уехать вот так не разложив наши отношения по полочкам, бросив меня в полной неопределённости.
Мы выходим на платформу. Ему надо ехать в одну сторону, мне в другую.
Подожди, прошу я. Ну постой со мной хотя бы пять минут.
Бог его знает, на что эти пять минут, но мне необходимо, чтобы Олег задержался. Он отчаянно сопротивляется. Подходит поезд, Олег чмокает меня в щёку и пытается улизнуть, но я вцепилась в его рукав и не собираюсь разжимать руки.
Милая, утомлённым голосом говорит он. Ну, давай уже по домам, а?
Мы так и не поговорили!
После поговорим.
Дыхание перехватывает, как будто ударили под дых:
И что? И это всё?!
Где-нибудь в тёмной чаще он бы уже свернул мне шею, но мы в людном месте. Он глядит на меня с неприязнью и отвечает:
Не знаю.
Я отпускаю его рукав:
Вали, и ухожу.
В обе стороны долго нет поездов, но Олег даже не пытается меня догнать. Наконец мой поезд приходит, я сажусь на пустое место, включаю плеер и еду домой
В Крыму мы с Африканом очутились ранним утром. Наши чемоданы звучно катились по неровному асфальту, и казалось, что мы единственные люди в мире. Приморский городок походил на все южные поселения: с типичными частными домиками и несуразными гостиничными комплексами. Оглушительно пахло морем. В этот час машины не ездили, и улицы курорта были темны, тихи и гостеприимны. Где-то в их хитросплетениях затаился наш пансионат. Проплутав с полчаса и не найдя искомого, мы прямо с чемоданами направились к морю. Расстелили плед на холодной гальке и откупорили бутылку коньяка. Словом, через некоторое время наше положение стало казаться нам не таким уж бедственным.
Вскоре рассвело. На пляж стали подтягиваться люди. Рассевшись возле моря, они глядели вдаль и чего-то ждали.
Мы-то ладно, у нас дело есть, кивнула я на коньяк. А они чего ни свет ни заря?..
Туда смотри, Африкан махнул рукой в сторону горы.
Из-за неё неторопливо выползало солнце. Кое-как, ленясь, оно вытащило половину своего тела, а после сделало рывок и очутилось на небе целиком. Сразу же стало ослепительно и жарко.