Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Вместе со мной к морю направилась девушка в длинном цветастом платье. На ней не было белья, поэтому, стянув платье через голову и кинув его на лежак, она сразу шагнула к воде. Это было изящно и наверняка вызвало массу эмоций у людей, следящих за нами с балкона. Я попыталась так же красиво выскользнуть из джинсов, но застряла в штанине и долго смешно прыгала, пытаясь её стряхнуть.
Вода оказалась холодной, и, быстро окунувшись, мы поспешили обратно греть души приятной компанией и алкоголем.
На балконе пьянка шла своим чередом. Коньяк был таким же бесконечным, как море, но уставшие литераторы постепенно расходились компаниями и поодиночке так что к двум часам нас осталось трое. Девушка в цветастом платье замёрзла, и Олег заботливо укутал её одеялом. Мы сидели на балконе, пили коньяк и болтали. Я смотрела на свою бывшую великую любовь и грустила: было предельно ясно, что прошлое не повторится, что это прошлое только моё, а он про него давно забыл. Что я даже лишена возможности послать его далеко и надолго, поскольку, забыв старое, нового он не предлагал. Надо было уходить, но что-то не давало мне встать и распрощаться. Ещё я надеялась, что девушка уйдёт первой.
В половину четвёртого утра решили, что пора спать. Я никак не могла уяснить, что связывает эту девушку с Олегом. Несмотря на то, что она жила в двух шагах, она сообщила, что заночует у него на диване. Олег согласился, и я, уже почти без досады, подумала, что теперь-то точно придётся уходить третий лишний.
Нет, запротестовал Олег. Там темно и шастают маньяки. Провожать тебя поздно. Оставайся, спи на диване, места вам обеим хватит. Африкан ведь знает, что ты у меня, беспокоиться не будет.
«Вот тут-то он и забеспокоится» подумала я.
После предложения ночевать на диване домой захотелось ещё сильнее. Олег же упёрся и не отпускал. Идти, действительно, было далеко, под утро алкоголь не пьянил, а попросту выключал сознание, поэтому вероятность того, что я усну на пляже, была достаточно велика. Девушка, завёрнутая в одеяло, как в кокон, уже лежала на диване, и тоже зачем-то уговаривала меня остаться. В конце концов, я сдалась, втайне лелея мысль переползти под утро в кровать к Олегу.
Спать я легла, не раздеваясь, лишь сняв свитер и ослабив ремень на джинсах. Девушка подползла ближе, накрыла меня одеялом и обняла.
Несмотря на убойную дозу коньяка, ни у кого не получалось уснуть. В соседней комнате ворочался, вздыхал и, судя по отсутствию храпа, не спал Олег. Я лежала на спине и думала о том, как это глупо помнить звук его храпа, в то время как сам он еле припоминает прошлогодние события. Девушка гладила меня по животу, постепенно поднимая руку выше, пока не добралась до груди. Там рука замерла, как будто ожидая реакции. Мне уже было безразлично, кто лежит рядом, и потому я повернулась к девушке и поцеловала её. Судя по всему, что последовало далее, именно этого она и ждала. Я не знала, что в таких ситуациях делают с девушками, но, видимо, что-то делала, поскольку веселье набирало обороты вскоре наша одежда была недвусмысленно приспущена, растёгнута и задрана.
Наверное, Олег пришёл на звук, я была увлечена и не расслышала, что он сказал, на мгновение стало неловко почудился призыв к порядку и благочестию. Мы не останавливались. С минуту он стоял и молча смотрел, потом, вопреки ожиданиям, скинул с нас одеяло, стянул с девушки платье, с меня майку и джинсы и улёгся рядом.
От происходившего захватывало дух и совершенно не было стыдно. Олег пытался меня целовать, я отбрыкивалась, притягивала к себе девушку и вообще вела себя нелогично. Мне было неприятно его присутствие.
Когда всё утихомирилось, я предприняла очередную попытку уйти домой. Девушка обняла меня и попросила:
Не уходи.
А Олег добавил:
Утром ещё веселее будет.
Куда уж веселее, ответила я, накрылась одеялом и мгновенно уснула.
Меня разбудила непонятная возня рядом. Открыв глаза, я повернулась в сторону шума, вспомнила вчерашнее, завопила «ой, мамочки!» и попыталась с головой спрятаться под одеяло. Мои соседи заржали.
Вылезай и присоединяйся! позвал меня Олег.
Памятуя, что вчера возле кровати лежал коньяк, я высунулась из-под одеяла, дотянулась до бутылки, открутила крышку и сделала щедрый глоток. Алкоголь, как вода, потёк по пересохшей глотке, горячим комом упал в желудок, и через минуту мне уже казалось, что ничего особо страшного не произошло. Вторая порция коньяка залихватски прокатилась по пищеводу и внушила такое желание жить и бодрствовать, что едва не стало плохо.
Меня Африкан потерял, прохрипела я. Надо позвонить.
Встала, завернулась в простыню и, вытащив телефон из кармана скомканных джинсов, прошлёпала на балкон. Африкан, как всегда, понял меня с полуслова и за легкомысленность не ругал. Я же не понимала, надо ли меня ругать или хвалить, и что теперь делать каяться или напиваться? Напиться было проще: на балконе стояла початая бутылка вина остаток вчерашнего пиршества. И я принялась за дело.
Когда я вернулась, Олег натягивал трусы, а девушка вытирала лицо салфеткой. Хотя кого я обманываю, вернулась я раньше, но, оценив обстановку, решила не вмешиваться, чтобы меня, не дай бог, не привлекли в качестве подсобной силы. Я стояла возле балконной двери, слегка покачиваясь в такт диванному скрипу. Начинённая коньяком и вином, я обрела здоровый цинизм и могла трезво глядеть на вещи и события. Всё произошедшее вчера казалось чьей-то издёвкой, а происходящее теперь выглядело забавно и грустно. Единственное, что не могло не радовать внезапно охватившая меня неприязнь к Олегу.