Всего за 239.9 руб. Купить полную версию
Через несколько метров Олег восклицает:
Чёрт! Мы же про Пушкина забыли! и лезет в сумку за вискарём.
Может, подойдём ближе?
Чёрт! Мы же про Пушкина забыли! и лезет в сумку за вискарём.
Может, подойдём ближе?
Нет, уверенно отвечает Олег. Он с женой. Чего доброго, поскандалят.
Мы выпиваем, и мой спутник продолжает на ходу развивать глубокую мысль удачную шутку он выжимает досуха:
Ох уж эти жёны! Как самим пить так можно, а как мужик выпьет так сразу разборки устраивают.
Милый друг! отвечаю я. Не надо проецировать свои семейные проблемы на классиков.
Несмотря на поздний час и темноту на Арбате ещё работает несколько художников. Один выскакивает передо мной:
Девушка, пишем?
Только тем и заняты, вместо меня отвечает Олег.
Возле памятника Булату Окуджаве мы допиваем виски.
Вторая бутылка
Мы проходим Арбат и направляемся к Гоголевскому бульвару. С Гоголем тоже необходимо выпить. Неиссякаем запас алкоголя в сумке моего спутника. Мы останавливаемся возле высокого постамента. Из-под шарообразных опор фонарей выглядывают морды расплющенных львов.
Когда я был маленький, у меня была книжка. Про тридцатые годы и советскую школу. Не помню, правда, ни автора, ни названия.
Макаренко?
Нет Там был такой эпизод: учитель рассказывает про своих детей, как он привёл их на Гоголевский бульвар, и те немедленно оседлали львов. Учитель вспоминает, что и сам он в детстве так делал, отсюда вывод жизнь бесконечна.
Лицо его становится одухотворённым и романтичным. Поэтому я отвечаю восторженно:
А я возле этого памятника год назад с Черныхом целовалась!
Он сплёвывает, открывает вторую бутылку и протягивает мне со словами:
Стерва. Я ей про жизнь, она мне про Черныха.
Основной посыл моей фразы он игнорирует. Я не унимаюсь:
А ещё я вчера прилюдно обнажила молодого человека.
Олег прищуривается:
У тебя навязчивая идея: то сама разденешься, то кого-то другого разденешь. Почему ты так пренебрегаешь одеждой?
А мне нечего скрывать от коллектива, заявляю я пафосно. И вообще, ты самого интересного не видел. Мы с Африканом в группе туристов катались на катере пьяные, как два бегемотика. И я голышом ныряла с борта. Так за мной такая очередь выстраивалась
Нырнуть хотели?
Если бы. Посмотреть
Олег щёлкает языком, и мне отчего-то хочется оправдаться:
Зато у меня есть замечательное фото в воде! В стиле «ню». Очень красиво, только вряд ли я его когда-нибудь обнародую.
А что? Поставь на аватар, собери лайки, он подмигивает.
Спасибо. Мой внутренний голос и так уже называет меня нецензурными словами. Ещё он требует избегать твоего общества, ты на меня плохо влияешь.
Олег делает честные глаза (со своим косоглазием он становится похож на бешеного кота) и пытается обнять меня за плечи:
Мы же только недавно помирились!
Я выныриваю из-под его руки, а он неприятно хихикает.
Примирение наше произошло неожиданно. Год спустя, там же, где всё началось возле моря, на одном из южных фестивалей. В тот вечер мы с Африканом пришли ужинать в кафе на набережной. Несмотря на бесконечное ожидание заказов, дорогущую выпивку и невкусную еду, почему-то это заведение пользовалось популярностью. За большим столом сидела шумная компания, в том числе и Олег, который тут же позвал нас присоединиться. К Африкану он всегда относился с уважением.
Ну что, подсядем? спросил Африкан. Неудобно отказываться. Станет совсем худо скажи, сразу уйдём.
Я кивнула.
Люди приходили и уходили, все шумели и пили. Оказалось, что я вполне могу общаться с Олегом, не желая отдубасить его сковородой по голове. Сковорода как раз стояла передо мной, в ней мне принесли мясное татарское блюдо. Кроме того, на столе громоздились полупустые бутылки, тарелки с остатками еды, окурки в пепельницах лежали горками. Сквозь всё это богатство сидящий напротив Олег томно улыбался, а я предвкушала, как изящно и красиво пошлю его куда подальше, если он решит припомнить былое, и ситуация ещё больше грела душу.
По набережной внизу плыла орущая толпа, море волнами ударялось о берег. Когда наступило время вечерней музыки, от которой лопались ушные перепонки, пребывание в кафе стало абсолютно невыносимым.
Идёмте купаться? предложил кто-то. Тут же послышался грохот отодвигаемых стульев и роняемых рюмок многие оживлённо засобирались.
Пойдёте? спросил Олег, вставая и глядя на меня.
Пойдём, с вызовом ответила я.
Пас! отмахнулся Африкан. Спина болит, прилечь бы надо.
И похлопав меня по колену, добавил:
Не потони.
Гостиница, в которой жил Олег, стояла на самом берегу, далеко от центральной набережной. С балкона его номера можно было напрямую спуститься к морю. Поэтому вся толпа направилась в гости к Олегу.
Ишь ты! восхитилась я. Как у тебя здорово!
В прошлом году я в другом месте жил, мне там не понравилось до моря далеко. Это там, в глубине посёлка.
Я посмотрела на него с удивлением.
А, ну да, опомнился он, ты же в курсе
Купаться решили по очереди: сначала девочки, после мальчики. Но пока мы дошли до цели, многие успели передумать, поэтому основная часть прибывших осталась на балконе пить и наблюдать за нашим купанием. Практически никого из олеговых гостей я не знала, подразумевалось, что все знакомы. Одно было известно наверняка все они имеют отношение к литературе и потому пьют, как слесари.