Всего за 199 руб. Купить полную версию
Наконец дошли. Пока Нина отпирала дом, он ходил по саду, трогал стволы давно не беленных яблонь, растирал в ладони лист черной смородины и, прикрыв глаза, жадно вдыхал его терпкий и сладкий, совсем уже летний запах.
По дому он прошелся с интересом, задал пару неглупых вопросов и, наконец, сказал:
Нина Ивановна, милая! А зачем продавать такую вот красоту? И тут же извинился за излишнее любопытство.
Нина пожала плечами.
Мы сюда давно не ездим, мужа нет, дочь живет в другой стране, я работаю, привязана к городу. Да и вообще тяжело, знаете ли! В смысле одной.
Сказав это, она тут же смутилась, густо покраснела и отвела глаза: «Еще поймет не так, господи! И что меня понесло?»
Потом он спросил, нельзя ли поставить чайник, Нина кивнула и пошла на кухню.
А когда вернулась в комнату, остолбенела на столе были разложены бутерброды, два куска домашнего пирога, свежие огурцы, разрезанные и оттого остро пахнувшие свежестью и летом.
Игорь Сергеевич смутился и развел руками:
Вы уж простите, Нина Ивановна! Я просто подумал путь неблизкий, проголодаемся наверняка!
Нина промолчала это она, женщина, должна была подумать о еде. Дура и эгоистка! Привыкла все для себя.
Чай пили долго, и наконец Игорь Сергеевич рассказал свою историю. Оказалось, что вдовеет он давно, девять лет. Жена умерла от долгой болезни. Сейчас ничего уже, почти привык.
Если к этому вообще можно привыкнуть! грустно добавил он.
Живет он с сыном, невесткой и внуком. Квартира небольшая, двухкомнатная. Места, разумеется, не очень хватает. И вот он решил оставит своим квартиру, а сам переберется за город. Почему? Да потому что давно об этом мечтал о природе, свежем воздухе, тишине и покое. Еще мечтал о саде и даже представьте об огороде! Самому, ей-богу, смешно! Ни тем, ни другим он в жизни не занимался! Детям будет вольготнее, а в отпуск милости просим! Внука возьмет на все лето, парень чудесный, они с ним большие друзья!
Нина слушала его и думала о своем эгоизме. Человек заботится о близких! Даже, возможно, в ущерб самому себе. А она
Укрылась в своем черепашьем панцире и думать ни про кого не желает!
Потом Игорь Сергеевич сказал, что его все устраивает, торговаться он не намерен, только Он замолчал.
Вы бы еще подумали, Нина! Ей-богу, ведь жалко! Такой дом, такой сад!
А вы? раздраженно ответила Нина. Как же вы? Ну если я передумаю? Вам же подходит все, верно?
Он кивнул.
Да, подходит. Кое-что, конечно, надо подправить, обновить. Но если вы передумаете, я еще что-нибудь подберу! Предложений, знаете ли, вагон и тележка.
Нет, решительно ответила Нина. Я не из тех, кто морочит голову! Решили значит, решили! Бумаги в порядке, давайте договоримся, когда оформлять.
А про себя. «Заботливый, блин! Ну просто смешно».
Он вздохнул и кивнул:
Ну, хозяин барин!
Собрали со стола остатки трапезы, отнесли на кухню чашки и ложки. Нина сполоснула посуду, выключила газ, и тронулись в путь.
Закрывая калитку, она оглянулась на дом и сад. Сердце екнуло, гулко забилось. Нина поняла, что прощается с ним навсегда. А вместе с ним и со своей молодостью и прежней, совсем неплохой, жизнью.
До станции шли молча. Спутник голову не морочил наверное, понимал Нинины чувства.
В поезде она закрыла глаза, но уснуть не удалось. Вспомнилась вся жизнь. Пленка крутилась быстро, как в старом кино, и почему-то была черно-белой.
Свадьба с Гороховым, белое платье, на которое кто-то из гостей пролил шампанское, и Нина так горько плакала, словно у нее отобрали мечту.
Рождение дочки, Горохов под окном, счастливый, улыбающийся, с букетом мимозы.
Бессонные ночи, Галкины крики, первый зуб и первые неловкие шажки. Галкино падение с горки, разбитая голова, лужа крови и белое от ужаса лицо Володи, отца и мужа.
Покупка ковра, ярко-зеленого, ядреного, ядовитого цвета. Но такая радость от покупки, что не спала первую ночь.
Строительство дачи, потный, по пояс голый Володя кричит ей с еще недостроенной крыши:
Нинок! Ставь картошку! Проголодались!
А она смотрит на него и думает, что она счастливая
Смерть отца, и мама у гроба маленькая, словно ребенок, руки дрожат, и все приговаривает:
Как же так, Ванечка? Зачем же ты так?
Потом развод и судья с неподвижным, словно окаменелым, лицом она смотрит на нее с какой-то брезгливой жалостью: «Что ты за баба, если от тебя бежит приличный мужик?»
Дальше Горохов с новой женой, дружные и счастливые. И она, Нина, словно подглядывающая в чужое окно.
Галкина свадьба суетливая, пьяная, с кучей незнакомых и чужих людей. Таз с жареными пирогами болгарскими плэчинтами, которые всю ночь пекла суетливая Галкина свекровь.
Дочь с горящими глазами:
Мама! Я так люблю его! Ты даже не представляешь!
Точно, не представляла! Бросить институт, бросить мать, чтобы уехать в другую страну, к черту на рога! Столичная девочка, а там собственный дом, хозяйство. Куры, корова. Бред какой-то!
Потом снова дача, уже осенняя. Они топят печку, муж чертыхается печка не думает разгораться. А на полу, в тазах и корзинах, лежат яблоки. Огромная, с мужской кулак, антоновка пахнет так яростно, что кружится голова. Уставший муж садится на стул и хрустит сочным яблоком: