Всего за 219 руб. Купить полную версию
Досточтимый сэр Саша, прогундосил он. Да будет вам известно, что добрый рыцарь и знатный медосборец, благородный сэр Отшельниченко прислал меня к вам с известием
Досточтимый сэр Саша, прогундосил он. Да будет вам известно, что добрый рыцарь и знатный медосборец, благородный сэр Отшельниченко прислал меня к вам с известием
Позвольте поинтересоваться, в тон ему откликнулся я, с дурным или добрым?
Скверно, если и без того неудачный день осеняется присутствием этого средневекового борца с империализмом янки.
С известием, что изобретенный вами электронный пчеловод вновь сбоит, заунывно продолжал Мерлин. Вот она, ваша хваленая техника! заключил он со злорадством.
Я поискал взглядом что-нибудь тяжелое, но придворный астролог короля Артура благоразумно ретировался.
Мне оставалось лишь пригорюниться.
Кажется, в «Науке и жизни» я вычитал, что, несмотря на широко известную способность отыскивать родной улей, примерно десять процентов пчел сбиваются с дороги, унося заветный нектар в никуда. Проблема эта чрезвычайно заинтересовала меня, и, провозившись почти год, я сконструировал электронного пчеловода. Он особым образом поляризовал солнечный свет, выводя на путь истинный заблудшие пчелиные души. Прошлой весной я подарил свое изобретение «знатному медосборцу». Ходовые испытания прошли успешно. За лето сэру Отшельниченко удалось собрать меду почти вдвое больше против обычного. Правда, случались и сбои. Тогда медосборец приглашал меня, поил парным молоком, лакомил щедро политыми липовым медом краюхами, и мы с ним заново отлаживали заупрямившийся прибор. Я чувствовал себя ответственным за собственное изобретение, и поэтому весьма охотно отзывался на приглашения Никанора Ивановича. Немаловажную роль играла и моя слабость к молоку и меду. Вот только никогда прежде Отшельниченко не присылал весточек через Мерлина. Тут бы мне и насторожиться, но дурная погода и неполадки с «Алданом» притупили мою бдительность.
До пасеки было километров сорок по прямой. Для трансгрессии это пустяк, но в лесу наверняка будет еще дождливее.
Так и оказалось. В лесу было не только дождливее, но и сумрачнее. К тому же я слегка промахнулся, и до места назначения оставалось еще около километра. Пришлось пробираться через чащобу, заваленную буреломом. К счастью, места были знакомые. Минувшим летом я здесь все обшарил, изучая пути пчелиных миграций. Поэтому теперь, невзирая на дождь и быстро сгущающиеся сумерки, уверенно двинулся к поляне, где стояла пасека.
Примерно через час я понял, что заблудился. Это меня удивило. Я все-таки турист-разрядник и умею ориентироваться даже на незнакомой местности. А тут поляна сменялась поляной, но никаких следов пасеки не было и в помине. Краюхи с медом и молоком становились все абстрактнее.
К тому же я изрядно промок. Еще немного, и начну чихать, как Мерлин. И только я подумал об этом, как в носу у меня невыносимо засвербело. Я совсем по-мерлиновски чихнул, а когда вновь обрел способность к восприятию окружающей действительности, услышал до боли знакомый скрипучий голос:
Вот он, касатик, тут мается А мы его ищем, ищем, с ног сбились
Я оглянулся. Газовая косынка с изображением Атомиума таинственно фосфоресцировала во мгле. На кончике крючковатого носа отблескивала капля. Рядом с Наиной Киевной покачивалась смутная тень Мерлина. За ним пьяно обнимал березу Хома Брут. А завершала композицию чудовищная фигура Вия, Хрона Монадовича.
Товарищи! возгласил я. Будьте добры
Подымите мне веки: не вижу! глухим подземным голосом потребовал Ха Эм Вий.
Наина Киевна одобрительно кивнула. Мерлин застенчиво захихикал. Брут отлепился от березы, вцепился в дряблые морщинистые, свисающие до самой земли веки начальника канцелярии и с натугой оттянул их вверх. На меня уставились бледные, словно зенки уэллсовского марсианина, глазища с вертикальными зрачками. Вий медленно поднял длинную костлявую руку с золотым паркером, зажатым в черных заскорузлых пальцах.
С острого жала вечного пера соскочила синеватая молния, и я потерял сознание.
2Придя в себя, я первым делом решил, что причудливая судьба программиста снова занесла меня в Изнакурнож. Шарахнуло меня крепко. Голова гудела, тело будто свинцом налилось. Я даже не мог повернуть головы, и лишь скосив глаза, разглядел бревенчатую стену и узкое окошко, едва сочившееся вечерним светом, и большой стол, за которым сидели мои давние знакомцы. Они о чем-то спорили громкими, сердитыми голосами. Из-за колокольного гула в голове я разобрал не все слова, но уловил, что лесные тати говорят обо мне.
А ежели они зубом цыкать станут? осведомлялась гражданка Горыныч.
Не станут, с пьяной развязностью утверждал Хома Брут. Не умеют они
Благородный сэр встревал Мерлин, судя по шороху, будто воздушный шар, покачивающийся под потолком никогда не позволит себе
А давайте его свяжем! предлагал Брут. И кляп
Э-э, милай скрипела Наина Киевна. После резолюции Хрона нашего свет Монадыча никакой кляп не нужон
Я попытался тут же опровергнуть это утверждение, но ничего, кроме неопределенного мычания, выдавить не удалось. Хуже того я не мог пошевелить и пальцем. Оставалось лишь прислушиваться к моим обидчикам и надеяться, что паралич временный.