Всего за 529 руб. Купить полную версию
«Что ж, слава небу, я не отдал яблоко сразу Гере, подумал Парис. Тут предлагают награду выше любых наград. Она права. Конечно же, она права. Мудрость первым делом, а власть и богатство наверняка последуют. Кроме того, что толку во власти без проницательности и ума? Яблоко должно достаться Афине».
Но остановил он себя и не вручил яблоко, только вспомнив, что необходимо выслушать еще одну соискательницу.
Третье видение шагнуло к нему с томно склоненной головой.
Не могу предложить я тебе ни мудрости, ни власти, тихонько произнесла она.
Подняла она лицо и Париса ослепило увиденное. Никогда прежде не падал его взгляд ни на что столь же непревзойденно светозарное.
Меня зовут Афродита, произнесло это виденье, застенчиво глядя на Париса из-под ресниц. Не мудра я и не хитра, увы. Не смогу обеспечить тебя ни золотом, ни славой. Подвластны мне лишь одни владения любовь. Любовь. Столь малой кажется она по сравнению с империями на суше и на море или с империями ума, верно? И все же, сдается мне, ты мог бы согласиться, что любовь, столь незначительная и бестолковая, зачем она вообще нам нужна? возможно, достойна внимания. Вот мое тебе предложение
В руках Афродита держала створчатую раковину и вот протянула она ее Парису. Он помедлил, богиня ободряюще кивнула.
Возьми, открой, Парис.
Парис послушался; внутри раковины, подвижный и живой, вспыхнул переливчатый образ самого упоительного, чарующего, завораживающего лица, какое Парису доводилось видеть. То был лик молодой женщины. Пока глядел он в раковину, женщина вскинула подбородок и словно бы вперилась прямиком Парису в глаза. Улыбнулась и Парис чуть не утратил равновесие. К щекам прихлынуло пламя; в сердце, в горле, в голове и в животе застучало так сильно, что, казалось, Париса сейчас разорвет. Сама Афродита выглядела сногсшибательно, однако при виде нее глазам делалось едва ли не больно и хотелось отвернуться, а вот от этого зрелища хотелось нырнуть внутрь раковины.
Кто кто кто? только это смог он выговорить.
Ее зовут ЕЛЕНА, ответила Афродита. Если яблоко достанется мне, Елена достанется тебе. Всю себя посвящу я тому, чтобы соединить вас. Стану защищать вас обоих и вечно оберегать ваш союз. Вот тебе моя клятва и нарушить ее нельзя.
Не задумываясь ни на миг, Парис сунул яблоко Афродите в руки.
Награда твоя! хрипло молвил он и, повернувшись к остальным, добавил: Простите меня, надеюсь, вы поймете
Но Гера с Афиной, одна из них насупившись, а вторая печально покачивая головой, взмыли в воздух и скрылись с глаз. Парис, повернувшись поблагодарить Афродиту, увидел, что не стало и ее. Пропала и раковина у него из рук. И не стоял он на ногах. Лежал в траве, солнце опаляло ему щеки. Все это был лишь полуденный сон?
Но то лицо
Елена. Елена. Елена.
Кто она такая, эта Елена?
Семейные ссоры
Кто она такая, эта Елена?
Мы с вами Икар и Дедал, летящие к западу в вышине на оперенных крыльях, или, может, мы с вами Зевс в обличье орла, несущий в когтях троянского царевича Ганимеда на Олимп, а может, Беллерофонт, рассекающий воздух на крылатом своем коне Пегасе. Далеко внизу рябит эгейская синь. Пересекаем береговую линию неподалеку от горы Пелион, обители кентавра Хирона. Пролетаем над пиком горы Офрис домом первых богов. В его тени видим царство Фтию, где Пелей правит мирмидонянами. Новая жена его, нимфа Фетида, беременна мальчиком. Мы скоро к ним вернемся. Забирая западнее, летим над Аттикой и ее великой столицей Афинами. Через Саронический залив подлетаем к острову Саламину, теперешней родине Теламона и сыновей его Аякса и Тевкра. Перед нами громадный полуостров Пелопоннес, где располагаются самые могущественные царства греческого мира. Коринф и Ахея на севере, родина Тесея Трезен на юге. Еще дальше к западу раскинулись Пилос и Лакония, но прямо под нами различим Аргос и соседние с ним Микены величайшие из величайших царств. Не будем спешить и разберемся, кто здесь живет.
Пелоп, сын Тантала (изгнанный из Лидии, что на юге Трои, царем Илом), как вы помните, пришел на запад от Писы и там выиграл Гипподамию, дочку царя Эномая, в гонках на колесницах[43]. Пелоп выиграл гонку, но колесничий Миртил, обманутый Пелопом, проклял и самого царевича, и весь род его.
Пелоп, погубив Эномая и заполучив в жены Гипподамию, стал править Элидой и в поселении Олимпия постановил раз в четыре года проводить атлетические состязания (кои происходят и по сей день под названием Олимпийские игры). У них с Гипподамией родились двое сыновей АТРЕЙ и ФИЕСТ[44]. С нимфой Аксиохой Пелоп также зачал еще одного мальчика ХРИСИППА[45]. Фиванский царевич ЛАЙ, получивший прибежище в Элиде от междоусобного кровопролития, бушевавшего в его родном городе, влюбился в красавца Хрисиппа, похитил его и тем самым навлек на себя проклятие, каковое приведет к краху дома Лая и гибели сына Лая Эдипа и его потомков. То проклятие, усилив другое, исходное, наложенное на Кадма, основателя Фив, и распространившееся на детей Эдипа, можно рассматривать как зеркальное отражение проклятия дома Тантала[46].
Потерпите еще чуть-чуть. Буран географических и генеалогических сведений уже накрыл эти страницы, но как всегда с греческими мифами в этом гобелене есть несколько ключевых нитей, да простится мне смена метафоры, какие нужно подобрать в ярких тонах, иначе отчетливо не проступят сюжетные линии этой истории. Нет нужды знать, где находятся все города-государства Пелопоннеса, материковой Греции и Троады, как незачем помнить всех до единого двоюродных братьев и тетушек великих родов, правивших в тех краях, каким суждено было сыграть значимые роли в грядущей драме, но кое-какие более чем заслуживают наших усилий и времени: царственный дом Трои Приам, Гекуба и их дети, например. Также важны Теламон, Пелей и их отпрыски. Дом Тантала, вплоть до Пелопа и его сыновей и сыновей их сыновей, осеняет тенью своей всю историю Троянской войны и ее последствий. Проклятие Тантала с каждым следующим поколением удваивалось это каскад проклятий, чья сила влечет нас к крушению всего и вся.