Всего за 529 руб. Купить полную версию
Собравшиеся расступились, Эрида прошагала на середину полукруга олимпийцев на тронах. Сунула руку под плащ. Что-то круглое и яркое покатилось по земле и замерло у ног Зевса. Эрида развернулась и ушла тем же путем, что и явилась, сквозь толпу замерших, оторопевших гостей. Не промолвила ни слова. Столь стремительны и внезапны были ее появление и уход, что некоторые в пещере подумали, уж не помстилось ли им все это. Однако предмет у ног Зевса был вполне настоящим. Что же это?
Зевс склонился и поднял его. Яблоко. Золотое яблоко[37].
Зевс осторожно повертел его в руках.
Гера смотрела из-за его плеча.
На нем что-то написано, резко сказала она. Что?
Нахмурился Зевс и вгляделся в золотую поверхность яблока.
Тут написано: «Прекраснейшей»[38].
Прекраснейшей? Эрида премного почтила меня. Гера выставила ладонь.
Уже собрался Зевс послушно отдать яблоко жене, как с другой стороны послышался негромкий голос:
Весь белый свет согласится, Гера, что яблоко это положено мне.
Взгляд серых глаз Афины вперился в карие очи Геры.
Серебристый всплеск смеха донесся сзади, и свою руку выставила Афродита.
Давайте не будем глупить. Только к одной из нас применимо «прекраснейшая», как ни крути. Отдай мне это яблоко, Зевс, ибо никакая другая тут подразумеваться не может.
Зевс поник главою и глубоко вздохнул. Как ему выбрать между возлюбленной могущественной Герой, обожаемой любимой дочерью Афиной и своей теткой, самόй великой богиней любви Афродитой? Он крепко стиснул яблоко и пожалел, что вообще здесь оказался.
Выше нос, отец. Перед Зевсом возник Гермес, ведя за собой упиравшегося Ареса, бога войны. Тебе нужен тот, кому все мы сможем доверять, он и рассудит, и от твоего имени вручит яблоко, верно? Так вот, мы совсем недавно познакомились с таким человеком, правда, Арес? Это юноша с суждением честным, непредвзятым и безупречно надежным.
Зевс вперился в сына.
И кто же он?
Сон царицы
Чтобы узнать, кто это, отправимся за Эгейское море и вновь окажемся на равнине Илиона. Трою мы оставили, как вы помните, в дымящихся руинах. Мужскую линию Ила, Троя и Лаомедонта пресекла мстительная сила Геракла и Теламона. И лишь младший в этой линии Подарк избежал кровавой гибели. Оставив в живых Подарка впоследствии мир стал именовать его Приамом, Геракл пощадил незаурядного царевича, из которого вырос выдающийся правитель.
В величественном остове грандиозных стен и ворот, возведенных Аполлоном и Посейдоном, Приам взялся восстановить Трою вокруг храма палладия, который Геракл с Теламоном из уважения к Афине тоже пощадили. Приам оказался прирожденным вожаком, внимательным к деталям; он глубоко разбирался в устройстве торговли и обмена ныне мы называем это экономикой, коммерцией и финансами. Расположение города у входа в Геллеспонт пролив, по которому и на восток, и обратно география вынуждала двигаться всех мореходов, предоставляло Трое огромные возможности для обогащения, и возможности эти царь Приам использовал умело и дальновидно. Налоги и пошлины потекли в казну царства, и крепло его величие и богатство. Даже если б не деньги от торговли с далекими царствами, благосостояние Трои прирастало бы плодородием земель у горы Иды. Коровы, козы и овцы на горных склонах обеспечивали молоко, сыр и мясо, а низины, напоенные реками Кебрен, Скамандр и Симос, что ни год, заполняли амбары, хранилища и склады зерном, оливками и фруктами в таком изобилии, что голод не грозил ни единому троянцу.
Башни нового дворца Приама высились над стенами города и сверкали на солнце, сообщая всему миру, что Троя, жемчужина Эгейского моря, величайший город на белом свете, и правит им могущественный царь, и процветает царство его под опекой богов.
Царицу Приама звали ГЕКУБА[39]. На заре их брака она подарила Приаму сына и наследника царевича ГЕКТОРА.
Через год с небольшим забеременела она вновь. Однажды утром, когда до родов оставалось совсем недолго, она проснулась в поту и премного расстроенная увиденным красочным и необычным сном. Она описала его Приаму, а тот немедля призвал самого доверенного предсказателя и провидца ЭСАКА, сына от своего первого брака[40].
Страннейшее увидела я и необычайно тревожное, произнесла Гекуба. Приснилось мне, что рожаю не ребенка, а факел.
Факел? переспросил Эсак.
Факел, горевший ярким пламенем. Как головня, понимаешь? И видела я, как бегу с этим факелом по улицам и переулкам Трои и все вокруг меня занимается огнем. Означает ли это, что рожать мне болезненнее, чем в прошлый раз? Или проговорила она с надеждой в голосе, может, это значит, что моему ребенку суждено озарить мир пламенем славы и доблести?
Нет, твое величие, тяжко вымолвил Эсак, не значит оно ни того ни другого. Значит оно нечто совсем иное. Значит оно
Голос его затих, Эсак потеребил полу плаща нервными пальцами.
Не бойся, говори, сказал Приам. Твой дар у тебя не просто так. Что б ни сказал ты, нам хватит ума не винить тебя за сказанное. Что же говорит нам этот сон о нашем ребенке и его судьбе?
Эсак вдохнул поглубже и затараторил, словно бы стараясь навсегда исторгнуть слова с уст и изгнать из ума.