Всего за 364.9 руб. Купить полную версию
У нас здорово. И, если честно, я скучала. Хоть и посмотрела я мир стюардессой, но все же здесь мое место.
Никто не знает, где его место, человек даже не подозревает, на что он способен. У меня же были сложные времена, и я сейчас понимаю, что я про себя ничего толком не знал. Нужен толчок событие какое-то. Или нужен человек, который поможет поверить в себя.
Между прочим, летать я стала исключительно благодаря тебе, Сергей. Не ты я бы не решилась. Мне бы даже в голову не пришло, что я смогу этим заниматься.
Это хорошо. Ты годишься для полетов. Характер у тебя правильный, серьезно ответил Колесник.
Ну вот откуда ты это взял? Откуда ты знаешь, что я гожусь и что это мое?!
Я много летал, видел людей в небе. Видел, как они себя ведут. Потом, я работал здесь профпригодность штука сложная, но и она определяется на глаз. Во всяком случае, иногда.
Спасибо тебе, улыбнулась Соломатина.
Колесник не ответил. Он вел машину не быстро, так, чтобы можно было получить удовольствие от езды. И Соломатина получала его. Ей заботливо дали плед, достали воду, поинтересовались, не холодно ли в машине, не мешает ли музыка. Соломатина горячо заверила его, что все отлично. А разглядывая окрестности, она вдруг поняла, что действительно все отлично. И еще приятно, что рядом сильный мужчина, который верит в нее, который поддержит ее. В этом сейчас у нее не было сомнений. И на этой осенней дороге ее отпустило она перестала терзаться воспоминаниями и сомнениями. Вдруг почувствовала себя женщиной, за которой ухаживает мужчина. И от этой мысли ей стало легко.
В авиаклубе их встретили с радостью так встречают друзей. Пусть даже давно не появлявшихся. Соломатину забросали вопросами о работе. Она отвечала подробно, понимая, что интерес искренний.
Ну, а сегодня? Сегодня полетишь? спросил кто-то.
Соломатина прищурилась, глядя на солнце, небо было чистым.
А пожалуй! рассмеялась она. Выдавай наушники!
Пассажира возьмете? Колесник серьезно посмотрел на Инну.
Пассажира? Соломатина смутилась. А не боишься со мной лететь?
Ни капельки. Колесник был так же серьезен.
Видимо, какая-то особенная интонация была в этом диалоге, что все окружающие вдруг занялись своими делами, оставив этих двоих.
Самолетик был знакомым Инна училась летать на нем и потом, уже после получения прав, отрабатывала взлет и посадку в плохих метеоусловиях. Соломатина надела наушники, прокричала «От винта» главные слова до того, как завести мотор, вырулила на взлетную полосу и попросила разрешения на взлет. Густой бас диспетчера прогрохотал: «Двадцать четвертый разрешаю!» и добавил: «Хорошего неба, Инночка!» Соломатина растрогалась так приятно было это отношение людей, которые считали ее ровней. Она вспомнила то самое первое ощущение от высоты, неба и собственной решимости.
Самолетик оторвался легко, Инна набрала высоту и сделала круг над полем, потом выровняла самолет и взяла курс на Верею.
Старым маршрутом? спросил ее Колесник.
Да, хочу вспомнить, как все начиналось, и потом, там очень красиво!
Да, это были красивые места маленький город с центром в правильной окружности, квадраты земельных наделов, прямоугольники крыш, извив реки и хвойный лес своеобразной челкой по высокому берегу. Инна поглядывала вниз и смеялась над собой она готова была придумывать нелепые сравнения, но отсюда, сверху, привычное и банальное выглядело именно так неожиданно.
Какое-то время они летели молча, а потом Инна сказала:
Сережа, я все хотела тебе сказать спасибо. Не так, на бегу, на лету, а спокойно, обдуманно, что ли. Понимаешь, если бы не ты моя жизнь была бы иной. Нет, не скучной. Но другой. Не было бы во мне уверенности такой, не было бы убежденности, что я все могу. Ты тогда первый заставил меня иначе посмотреть на мою жизнь.
Мне очень приятно это слышать, но я почти ни при чем. Ты очень сильный человек. И ты умная. И в тебе столько всего заложено. Я уже это не раз тебе говорил.
Говорил, но мне так странно это слышать. Понимаешь, я всегда чувствовала, что не догоняю, не справляюсь, ошибаюсь Понимаешь, я всегда себе казалась неудачницей. То меня с работы увольняли, то я была жертвой интриг, то личная жизнь была ни к черту
Инне было легко сейчас говорить ей казалось, что она ни скажи, останется все здесь, наверху, на земле об этом не вспомнится. Колесник слушал внимательно, только в какой-то момент указал на наушники. Соломатина охнула, их мог слышать диспетчер.
Ты все понял, рассмеялась она.
Я все понял, кивнул Колесник.
Они еще пролетели до Московского водохранилища, сделали круг над Бородино и повернули назад. Самолет Инна посадила ладно, без малейших заминок. Словно и не было этого перерыва.
Здорово! кивнул головой Сергей Петрович. Просто очень здорово!
Соломатина улыбнулась:
Да, очень хорошо. Я, пожалуй, буду ездить сюда иногда и Степку возьму. Он даже не знает, что его мама умеет управлять самолетом.
Да ты что?! Ты ему не сказала?!
Нет, все не было повода. Он знает, что врач и стюардесса. Вот такое странное сочетание.
Его обязательно надо сюда взять! И я ему расскажу, какая у него замечательная мама, Колесник посмотрел ей в глаза, ты очень хорошая. И я хочу, чтобы ты была счастлива.