Она подошла, обняла дочь. Тэль была почти одного роста с ней. Почти потому что Нотти её уже обогнала.
Ну мам сказала Нотти, расслабляясь. Ну ты же не сердишься? Я всего-то пошла потанцевать а потом встретила Лой и Обжору
Кого? раздалось от двери.
Кого? раздалось от двери.
Нотти обернулась. Ну, попала!
В дверях стоял отец. Слегка понурившийся, выжатый как всегда, если много времени проводил в драконьем теле.
И, конечно, с не до конца вставшими на место мозгами.
Ты тайно ушла из дома? продолжал тот. Болталась в пьяной толпе простолюдинов? А потом что? Лой? Обжора? Что за встреча?
Да это случайно, Лой прыгнула с обрыва пробормотала Нотти.
На лице отца появились суровые морщины.
Можно подумать, ты с Лой не дружишь, добавила Нотти.
Виктор побагровел.
Марш! Марш в свою комнату, юная леди! рявкнул он. Ох, не к добру! «Юные леди» или «молодые джентльмены» у него появлялись лишь тогда, когда дети чем-то серьёзно провинились.
Всеволод открыл было рот, желая вступиться за сестру (чувствовал свою вину, помнил, кто разговор начал), но Тэль стрельнула в него глазами, и парень замолчал.
Нотти тоже спорить не стала. Развернулась и гордо, как могла, вышла из кухни.
Стоит на три дня из дома уехать всё превращается в какой-то цирк! ругался за спиной отец. Моя дочь шляется по гулянкам и общается с порождением Хаоса!
Ну там же и впрямь была Лой заметила Тэль.
С порождением Хаоса и самой хитрой бестией Срединного Мира! Да ей семнадцати лет нет! Настоящих семнадцати!
Нотти быстро прошла по коридору, поднялась по лестнице, вбежала в свою комнату. Бросилась на кровать. Где-то далеко продолжал бушевать отец.
Ненавижу вас всех! выкрикнула Нотти в подушку. Почему я родилась в этой семье?
Подушка не ответила, подушка готова была впитать её слёзы, но уж никак не ответить на самый дурацкий вопрос, который может задать подросток.
Но ответ всё же последовал:
Потому что ты должна была где-то родиться.
Глава четвёртая
Эрик стоял у парапета, лицом к заливу и спиной к многоэтажке.
Дом за его спиной был элитный, выстроенный на сопке. Индивидуальный проект, почти тридцать этажей, «с крыши Японию видно» шутили жильцы. Внизу, в стилобате (Эрик любил редкие слова) магазин, детский сад, ресторан, ещё всякое-разное. И территория вокруг была ухожена, обнесена забором, а у въездов-шлагбаумов сидела охрана.
Впрочем, забраться внутрь труда не составило. В этом доме жил одноклассник, лазейки Эрик знал. Он перемахнул через забор (в темноте никто его не заметил), побродил немного по территории. Стрелка компаса в голове дрожала, указывая путь.
Качели
Песочницы
Клумбы
Альпийская горка со скамейками вокруг
Под конец Эрик вышел к парапету, ограждавшему двор. Сразу за каменной стенкой вниз обрывался крутой склон чтобы закончиться крышами, улицами, светофорами. Опёршись локтями на парапет, глядя на ночной город, Эрик замер. Залив, мосты, корабли всё перемигивалось разноцветными огнями, жило, дышало, двигалось. Наверное, есть ещё такие города, которые ни на миг не засыпают, но это мегаполисы: Москва, Лондон, Токио Владивостоку с ними не сравниться, но он у моря, а море всё умножает на себя.
Как и ночь.
Эрик достал из кармана джинсовой куртчонки пачку сигарет и зажигалку. Курить было немодно, если кто-то из ребят и баловался то вайпом или электронными сигаретами, да и то предпочитали без никотина. Со смесями, которые порой кумарили совсем не по-детски, но без никотина, потому что никотин яд.
Поэтому Эрик и курил табак. Редко, потому что до конца не понимал этой привычки, да и расстраивать родителей не хотел. Но уж если требовалось в компании чем-то занять руки и потянуть с ответом, то доставал сигареты.
Сейчас не было нужды ни перед кем рисоваться. А вот сигарету достать захотелось. Эрик даже насторожился уж не пристрастился ли он к табаку всерьёз, не стал ли настоящим курильщиком, что позволительно лишь дедам и работягам. Но мысль эту отложил на потом. Закурил, втянул дым, закашлялся. Смотрел на залив, временами припадая к сигарете и невольно горбясь, как на улице, чтобы со стороны сложнее было разглядеть лицо.
Зачем он сюда пришёл?
Ну не к однокласснику же в гости.
И не потому, что его так расстроила случайно подслушанная правда.
Чихать он на это хотел. Он уже взрослый, у него своя жизнь.
Так зачем он сюда пришёл?
Эй, пацан!
В спину Эрику упёрся лучик фонарика. Он обернулся свет мазнул по лицу, заставив прищуриться, но тут же ушёл вниз.
В спину Эрику упёрся лучик фонарика. Он обернулся свет мазнул по лицу, заставив прищуриться, но тут же ушёл вниз.
Ещё и сигареты куришь, произнёс голос с возмущением.
Теперь Эрик разглядел говорящего: немолодой мужчина в мешковато сидящей на нём форме охранника. Видимо, обходил территорию.
Кто такой? спросил охранник. Впрочем, без особого напора. То ли Эрик показался ему не слишком отталкивающим представителем молодёжи, то ли охранник не был уверен, что у Эрика нет прав тут находиться.
В гостях был у друга, сказал Эрик. Миша Пак, из девятого «А». Засиделись. Вышел покурить, у них дома нельзя.
Это какой Миша? С третьего подъезда?
Эрик напряг память. У Пака он и был-то раза два всего.