Сейчас граф был в бешенстве; взгляд его, устремленный на три письма, где имя его было выведено одним и тем же властным, размашистым почерком, украшенным многочисленными завитушками, был холодным и жестким.
Даже не потрудившись вскрыть их, он потянулся за четвертым письмом. Почерк был ему незнаком.
— Если я вам не нужен, милорд, и у вас нет для меня каких-либо распоряжений, — почтительно промолвил мистер Гротхэм, — вы разрешите мне пока удалиться?
— Кажется, я сегодня обедаю у Девонширов?
— спросил граф.
— Вы правы, милорд. Я уже приказал подать ваш экипаж.
— А что ты ответил на приглашение леди Чевингтон?
— Вы сказали, что подумаете об этом, когда вернетесь, милорд.
— Принимаю! — коротко сказал граф.
— Хорошо, милорд. Могу я поздравить вашу светлость с победой?
— Вероятно, ты узнал об этом от грумов? Делос показал себя блестяще. Думаю, со временем он станет великолепной скаковой лошадью.
— Так оно и будет, милорд. Я нисколько не сомневаюсь в этом.
— Ты поставил на него хоть несколько шиллингов? — поинтересовался граф.
— Конечно, милорд. Все слуги поставили. Мы все вам очень верим.
— Спасибо! Я очень тронут.
Мистер Гротхэм вышел из комнаты, осторожно прикрыв за собой дверь, Граф обнаружил, что письмо все еще у него в руках, и быстро вскрыл его. Прочитав, он застыл, удивленно глядя на исписанный тонким и изящным почерком лист, содержание которого озадачивало:
» Если вашей светлости угодно будет услышать нечто очень важное и полезное для вас, ждите в Гайд-Парке, на южной стороне моста через озеро Серпентин, завтра, в пятницу, в девять часов утра. Это крайне серьезно!«
» Что за чертовщина? Что бы это значило?«— спросил сам себя граф.
Подписи не было, и он подумал, уж не розыгрыш ли это?
Ему уже не раз приходилось получать письма от незнакомых женщин, но они всегда бывали подписаны; прекрасные незнакомки никогда не забывали проставить свой адрес на почтовой бумаге, заботясь о том, чтобы он мог с ними встретиться.
Но в этой записке не было ничего, кроме весьма лаконичного сообщения.
Его можно было бы принять за своеобразный способ рекламы какого-нибудь ночного клуба, но поскольку адреса не, было, такое предположение отпадало. Точно так же он отбросил и мысль о том, что писала одна из очаровательных куртизанок в надежде найти нового клиента.
Несколько раз уже бывало так, что графа приглашали к себе незнакомые женщины. Обычно эти встречи превращались или в разгульные оргии, или это оказывалось тайное любовное свидание, когда какая-нибудь прелестница, не отличающаяся строгостью нравов, ожидала щедрого вознаграждения за свои ласки.
Однако это письмо не было похоже на что-либо подобное; возможно, оно действительно было тем, чем казалось, — посланием, назначающим ему встречу, во время которой он мог узнать нечто важное и полезное для себя! Хотя граф ни малейшего представления не имел о том, что бы это могло быть.
По красивому и изящному почерку можно было судить, что писала образованная женщина, к тому же состоятельная — бумага была дорогой, гладкой и плотной.
Граф позвонил в колокольчик, стоявший рядом на столике. В то же мгновение дверь отворилась, и на пороге появился лакей.
— Пришли ко мне Баркера! — коротко приказал граф.
Не прошло и нескольких секунд, как в комнату вошел дворецкий.
— Вы меня звали, милорд?
— Да, Баркер. Ты не помнишь, кто принес эту записку? — Граф протянул ему конверт.
— Конечно, милорд, — ответил дворецкий. — Я как раз был в холле, когда грум, одетый в ливрею леди Женевьевы Родни, доставил письмо вашей светлости.
— А это?.. — спросил граф.
— ..принес к дверям какой-то оборванец, милорд.