Всего за 999 руб. Купить полную версию
Вполне вероятно, что первой зафиксированной «русской» елкой стала та, что в 1830 году устроил для своих детей Николай I мы подробнее расскажем о ней в главе про праздники в семье Романовых. Но скорость, с которой немецкий обычай завоевал сердца петербуржцев, не может не удивлять. В начале января 1842 года жена А. И. Герцена в письме к подруге пишет: «Весь декабрь я занималась приготовлением елки для Саши. Для него и для меня это было в первый раз: я более его радовалась ожиданиям». В 1846 году в Петербурге выходит подготовленное детской писательницей А. М. Дараган методическое руководство по домашнему обучению детей грамоте «Елка. Подарок на Рождество», где она подробно описывает не всем понятный еще ритуал: «Слушай со вниманием, что здесь сказано про елку. Зимою все деревья без листьев. Одна елка остается зелена. В праздник Рождества Христова умным, добрым, послушным детям дарят елку. На елку вешают конфеты, груши, яблоки, золоченые орехи, пряники и дарят все это добрым детям. Кругом елки будут гореть свечки голубые, красные, зеленые и белые. Под елкой на большом столе, накрытом белой скатертью, будут лежать разные игрушки: солдаты, барабан, лошадки для мальчиков; а для девочек коробка с кухонной посудой, рабочий ящик и кукла с настоящими волосами, в белом платье и с соломенной шляпой на голове. Прилежным детям, которые любят читать, подарят книгу с разными картинами. Смотрите, дети! Старайтесь заслужить такую прекрасную елку, вот как эта». А в конце 40-х годов писатель и критик Иван Иванович Панаев уже пишет в памфлете: «В Петербурге все помешаны на елках. Начиная от бедной комнаты чиновника до великолепного салона, везде в Петербурге горят, блестят, светятся и мерцают елки в рождественские вечера. Без елки теперь существовать нельзя. Что и за праздник, коли не было елки?»
Но нигде, кроме как в кабаках, в XVIII веке елок в России не ставили, обходясь новогодними фейерверками, иллюминациями и маскарадами. Новой встречей с елкой мы, опять же, обязаны немцам. В начале XIX века в Петербурге, новой и модной столице, немецкая диаспора состояла из 10 000 семей, которые привезли с собой усвоенные на родине привычки и ритуалы. А. Бестужев-Марлинский в повести «Испытание», датирующейся 1831 годом, так описывает чужестранный обычай: «У немцев, составляющих едва ли не треть петербургского населения, канун Рождества есть детский праздник. На столе, в углу залы, возвышается деревцо Дети с любопытством заглядывают туда Наконец наступает вожделенный час вечера все семейство собирается вместе. Глава оного торжества срывает покрывало, и глазам восхищенных детей предстает Weihnachtsbaum в полном величии» Но русским семьям елка все еще в новинку ни в одном романе первой четверти XIX века вы не найдете описания рождественской елки. А уж «Евгений Онегин», эта энциклопедия быта эпохи, подробно рассказывающая о святочных ритуалах, не могла бы обойти вниманием такую важную деталь, как украшение и собирание елки. Надо полагать, что Пушкин с новогодней красавицей в стенах дома никогда не встречался.
Вполне вероятно, что первой зафиксированной «русской» елкой стала та, что в 1830 году устроил для своих детей Николай I мы подробнее расскажем о ней в главе про праздники в семье Романовых. Но скорость, с которой немецкий обычай завоевал сердца петербуржцев, не может не удивлять. В начале января 1842 года жена А. И. Герцена в письме к подруге пишет: «Весь декабрь я занималась приготовлением елки для Саши. Для него и для меня это было в первый раз: я более его радовалась ожиданиям». В 1846 году в Петербурге выходит подготовленное детской писательницей А. М. Дараган методическое руководство по домашнему обучению детей грамоте «Елка. Подарок на Рождество», где она подробно описывает не всем понятный еще ритуал: «Слушай со вниманием, что здесь сказано про елку. Зимою все деревья без листьев. Одна елка остается зелена. В праздник Рождества Христова умным, добрым, послушным детям дарят елку. На елку вешают конфеты, груши, яблоки, золоченые орехи, пряники и дарят все это добрым детям. Кругом елки будут гореть свечки голубые, красные, зеленые и белые. Под елкой на большом столе, накрытом белой скатертью, будут лежать разные игрушки: солдаты, барабан, лошадки для мальчиков; а для девочек коробка с кухонной посудой, рабочий ящик и кукла с настоящими волосами, в белом платье и с соломенной шляпой на голове. Прилежным детям, которые любят читать, подарят книгу с разными картинами. Смотрите, дети! Старайтесь заслужить такую прекрасную елку, вот как эта». А в конце 40-х годов писатель и критик Иван Иванович Панаев уже пишет в памфлете: «В Петербурге все помешаны на елках. Начиная от бедной комнаты чиновника до великолепного салона, везде в Петербурге горят, блестят, светятся и мерцают елки в рождественские вечера. Без елки теперь существовать нельзя. Что и за праздник, коли не было елки?»
У самой народной и любимой песенки про елочку есть дата рождения и автор стихи впервые были напечатаны в 1903 году в рождественском выпуске журнала «Малютка». Под ними стоял псевдоним А. Э., за которым скрывалась детская писательница Раиса Адамовна Кудашева. А музыку к песне сочинил в 1905 году Леонид Карлович Бекман, агроном по профессии и композитор-любитель по призванию. Он впервые спел эту песенку своей четырехлетней дочери Верочке, а жена его записала мотив. Мало кто мог тогда поверить в то, что уже через пару лет эта незатейливая песенка станет обязательным атрибутом любой детской елки.