— Боже! — В ее возгласе слышался благоговейный ужас.
Увидев же его естество, она закрыла глаза. Тревис захохотал и вытянулся на кровати рядом с ней.
— Как бы вы ни противились, готов поспорить: стоит вас как следует обучить, и из вас выйдет страстная штучка.
— Не надо, — проговорила она, предпринимая последнюю слабую попытку оттолкнуть его, но Тревис не обратил на это внимания. Он ловко освободил ее от оставшейся одежды и начал поглаживать ее живот, легонько его пощипывая. Его пальцы играли с этой чувствительной частью тела, его ладонь возбуждала кожу. И все время он целовал ее, прикусывая зубами мочку, а языком слегка касался теплой пульсирующей точки под ухом.
Она провела руками по его плечам, погладила длинные впадины, где соединялись мышцы. Его крепкое тело так отличалось от ее, нежного; его сила — от ее слабости. Двигаясь под ним, она просунула руки ему под мышки и стала ласкать его ребра, ощущая ладонями мускулы спины, вздувавшиеся под его разгоряченной смуглой кожей, а затем коснулась его напряженных бедер. Прикосновения к Тревису вызывали у нее любопытство и удовольствие, его ласки заставляли ее сердце биться все сильнее, ее дыхание участилось.
— Риган, милая Риган… — Она не столько услышала, сколько почувствовала его голос своим телом, когда его слова эхом отдались в его могучей груди.
Когда он захотел оторваться от нее, се пальцы больно вцепились в его руки.
— Да, моя ласковая киска, да!
Тревис медленно и нежно вошел в нее, и хотя это показалось ей невероятным, ее пульс еще сильнее участился. Боли не было, она испытывала только сильное желание. Неумело и неловко она прижалась к нему, но Тревис отстранился от нее.
— Не спеши, киска, не спеши, — прошептал он, положив руку ей на бедро и большим пальцем лаская ее пупок.
Она не поняла, что он имеет в виду, и ей оставалось только подчиниться. Хотя плотская любовь была ей внове, она все же чувствовала, что он сдерживается, пытаясь быть учителем, а не бездумным участником. Медленно и осторожно показывая, что нужно делать, он помогал ей получать наслаждение, брать решение на себя и подчиняться его зову.
Риган показалось, что ее тело сейчас взорвется, что оно растет и растет, и когда произойдет взрыв, она, наверное, умрет.
Внезапно Тревис ускорил движения, его возбуждение перелилось в нее. Она прильнула к нему, чувствуя, как внутри вспыхнул фейерверк — ослепительный, жаркий и головокружительный.
Обмякшее и взмокшее тело Тревиса расслабилось, и Риган почувствовала себя опустошенной, слабой — но как же ей было хорошо! Как будто ее избавили от тяжелой ноши.
Ей казалось — хотя она не была в этом уверена — что немного вздремнула, а проснувшись, подумала о том, что близость с этим человеком, который по-прежнему оставался для нее чужим, была просто одним из ее снов. Рука Тревиса лежала на ней. Она попыталась представить себе, как бы состоялась ее встреча с Фаррелом. Наверняка он бы уже знал о том, что она провела время с этим американцем и стыдился бы ее, может быть, даже не стал бы с ней разговаривать. Она представила, как объясняла бы случившееся, доказывала бы, что сопротивлялась, но он все равно бы догадался. Американец сказал, что по ее глазам можно прочесть все ее мысли. А будут ли в них отражаться эти новые для нее переживания? Догадается ли кто-либо в мире о том, что эта женщина лишилась одной из своих добродетелей?
Лежавший рядом с ней Тревис шевельнулся, приподнялся на локте и улыбнулся ей.
— Я был прав, — прошептал он. — Немного обучившись…
Риган скинула с себя его руку.
— Не прикасайтесь ко мне! — пронзительным шепотом ответила она. — Вы вынудили меня пойти на это против моей воли.
Тревис невесело рассмеялся.