Где ты, черт побери?! прорычал Стивен, когда я ответила.
У меня сломалась машина. Посередине трассы. Перед приближающимся грузовиком.
Господи, Элли, вот зачем нужны такси!
От неожиданности я не нашлась что сказать. Никаких слов вроде: «Господи, с тобой все в порядке?» или «Хочешь, я приеду и помогу?». Я смотрела, как Боб качает головой, глядя на искореженные внутренности того, что было двигателем, и чувствовала, что на меня нисходит странное умиротворение.
Вряд ли я смогу приехать сегодня, сказала я.
Стивен тяжело вздохнул:
Что ж, полагаю, я смогу убедить Джона и Стэнли перенести встречу. Перезвоню тебе.
Линия замолчала. Я рассеянно отключила телефон, потом вновь подошла к машине.
А вот хорошая новость, сообщил Боб. После замены двигателя у вас фактически будет совершенно новая машина.
Мне нравилась моя старая.
Он пожал плечами:
Тогда представьте себе, что это ваша старая машина. Но с новым сердцем.
Я вдруг воочию увидела грузовик, ехавший за мной по трассе, который вихлял и гудел, увидела другие автомобили, обтекающие меня, как камень в реке. Ощутила запах горячего размякшего асфальта, в нем вязли мои каблуки, когда я, пошатываясь, переходила трассу. Я не из тех, кто безоговорочно верит в судьбу, но это был слишком внятный зов, явный знак, словно необходимо было, чтобы кто-то остановил меня, не дожидаясь, пока я пойму, что бегу не в ту сторону. После того как сломалась моя машина, я позвонила в полицию штата и на несколько сервисных станций, но даже не подумала позвонить Стивену. Почему-то я поняла: если меня надо спасать, то сделаю это я сама.
Снова зазвонил телефон.
Хорошая новость, не дав мне вставить слово, сообщил Стивен. Важные парни хотят встретиться с тобой сегодня в шесть часов.
В тот самый момент я поняла, что уеду.
Стивен помог погрузить мои вещи в багажник машины.
Я вполне понимаю начал он, хотя ничего не понимал. Тебе надо сделать передышку, перед тем как приняться за следующее большое дело.
Я хотела сделать передышку, перед тем как решить, захочу ли когда-нибудь взяться за другое дело, но это было выше понимания Стивена. Не для того посещаешь юридический колледж, составляешь обзоры по законодательству и работаешь не покладая рук, добиваясь судебного процесса всей жизни, чтобы подвергнуть сомнению выбор карьеры. Но, с другой стороны, Стивен не мог смириться с тем, что я ухожу навсегда. Я знала это, потому что сама чувствовала то же самое. За восемь наших совместных лет мы не поженились, но и не расстались.
Позвонишь, когда доберешься туда? спросил Стивен и, не дав мне ответить, поцеловал меня.
Мы резко оторвались друг от друга, я села в машину и уехала.
Полагаю, другие женщины в моей ситуации я имею в виду разбитое сердце, сумбур в голове и недавно полученную значительную сумму денег могли выбрать иное место. Большой Кайман, Париж, даже медитативный поход по Скалистым горам. Для меня представлялось несомненным, что, пожелай я заняться зализыванием своих ран, то оказалась бы в Парадайсе, Пенсильвания, где у моего двоюродного деда была ферма. В детстве я каждое лето проводила там неделю. Дед до самой своей смерти постепенно продавал участки и клочки земли, после чего в усадебный дом переехал его сын Фрэнк, посадил газонную траву на месте кукурузного поля и открыл деревообрабатывающую мастерскую. Фрэнк был ровесником моего отца и женился на Леде задолго до моего рождения.
Не могу рассказать вам, чем я занималась в эти летние каникулы в Парадайсе, но на все последующие годы со мной остался покой, наполнявший их дом, и неторопливая деловитость, с какой там все происходило. Поначалу я думала это оттого, что у Леды с Фрэнком не было детей. Позже я осознала, что дело в самой Леде, в том факте, что она выросла в общине амишей.
Невозможно было провести лето в Парадайсе и не встретить амишей-староверов, неотъемлемую часть округа Ланкастер. «Простые люди», как они себя называли, разъезжали в своих багги в гуще автомобильного потока, облаченные в старомодную одежду, стояли в очереди в бакалейный магазин, застенчиво улыбались из-за прилавков фермерских киосков, куда мы приходили покупать свежие овощи. Вот так я и узнала о прошлом Леды. Мы собирались купить охапку сладкой кукурузы, когда Леда завязала разговор на пенсильвано-немецком диалекте! с женщиной-продавщицей. Мне было одиннадцать, и, услышав, как Леда такая же американка, как и я, перешла вдруг на немецкий, я очень удивилась. Потом Леда вручила мне десятидолларовую купюру.
Невозможно было провести лето в Парадайсе и не встретить амишей-староверов, неотъемлемую часть округа Ланкастер. «Простые люди», как они себя называли, разъезжали в своих багги в гуще автомобильного потока, облаченные в старомодную одежду, стояли в очереди в бакалейный магазин, застенчиво улыбались из-за прилавков фермерских киосков, куда мы приходили покупать свежие овощи. Вот так я и узнала о прошлом Леды. Мы собирались купить охапку сладкой кукурузы, когда Леда завязала разговор на пенсильвано-немецком диалекте! с женщиной-продавщицей. Мне было одиннадцать, и, услышав, как Леда такая же американка, как и я, перешла вдруг на немецкий, я очень удивилась. Потом Леда вручила мне десятидолларовую купюру.