Боже правый, ты опять говоришь, как Конфуций! Элли, просто скажи, в чем дело.
Ладно. Я всего лишь хотела узнать, болит ли у тебя вот здесь. Я указала на свое сердце. Ты когда-нибудь смотришь на людей, сидящих в зале суда, тех самых, чья жизнь была разрушена человеком, как тебе известно, адски виновным?
Ты когда-нибудь задумывался над этим? Что, однажды перейдя черту, не сможешь вернуться назад?
Боже правый, ты опять говоришь, как Конфуций! Элли, просто скажи, в чем дело.
Ладно. Я всего лишь хотела узнать, болит ли у тебя вот здесь. Я указала на свое сердце. Ты когда-нибудь смотришь на людей, сидящих в зале суда, тех самых, чья жизнь была разрушена человеком, как тебе известно, адски виновным?
Стивен взял в руки кофейную кружку:
Кто-то должен их защищать. Так работает наше законодательство. Если ты такой филантроп, иди работать в окружную прокуратуру. Он вытащил из мусорного ведра розу, оторвал от нее стебель и заткнул цветок мне за ухо. Тебе надо отвлечься. Что, если нам отправиться в Рехобот-Бич и заняться бодисерфингом? Наклонившись ко мне, он добавил: Голышом.
Стивен, секс не пластырь.
Извини, если забыл. Он отступил назад. Это было так давно.
Не хочу сейчас ничего обсуждать.
Да и нечего обсуждать, Эл. У меня уже есть дочь двадцати одного года.
А у меня нет. (Эти слова, робкие и подкупающие, повисли в воздухе наподобие мыльного пузыря, готового лопнуть.) Послушай, я в состоянии понять, почему ты не хочешь делать обратную вазэктомию. Но есть же другие способы
Других нет. Не хочу смотреть, как ты вечерами изучаешь каталог доноров спермы. И не хочу, чтобы социальный работник шарил повсюду, начиная с моей налоговой отчетности и кончая ящиком для нижнего белья, в попытке определить, гожусь ли я для воспитания какого-нибудь китайчонка, оставленного умирать на вершине горы
Стивен, сейчас же прекрати! Ты потерял над собой контроль.
К моему удивлению, он немедленно успокоился, но сел, сжав губы и пыхтя от злости.
Не стоило этого говорить, наконец произнес он. Знаешь, Элли, как мне обидно.
Почему?
Ты только что сказала назвала меня долбаным троллем!
Я встретилась с его взглядом:
Я сказала, ты потерял над собой контроль.
Стивен заморгал, потом расхохотался:
«Потерял контроль» о господи! Я тебя не услышал.
«А когда ты в последний раз меня слышал?» подумала я, но сдержалась и ничего не сказала.
Юридическая фирма «Пфистер, Краун и Дюпре» разместилась в деловом районе Филадельфии, расползлась по трем этажам современного небоскреба из стекла и стали. Я не один час выбирала одежду для встречи с партнерами, забраковав четыре костюма, пока не нашла тот, в котором, как мне казалось, выглядела более уверенной в себе. Воспользовалась сильным антиперспирантом, выпила чашку кофе без кофеина, опасаясь, что от натурального кофе у меня будут дрожать руки. Потом мысленно наметила путь к зданию, запланировав на поездку почти час, хотя до него было всего лишь пятнадцать миль.
Ровно в одиннадцать я скользнула за руль своей «хонды».
Старший партнер, глядя в зеркало заднего вида, пробормотала я. Сумма меньше трехсот тысяч долларов в год неприемлема.
Надев солнцезащитные очки, я направилась к шоссе.
Стивен оставил у меня в машине свою кассету с записями, как он любил говорить, офигенной музыкой, которую слушал по пути на судебные процессы. Чуть улыбнувшись, я включила кассету, и машину заполнил грохот барабанов бас-гитарного бэк-бита. Я сделала звук громким, таким громким, что едва услышала сердитый сигнал пикапа, который я подрезала, когда стремительно перестраивалась.
Опля! похлопывая по баранке, бормотала я.
Почти сразу же руль дернулся и попытался выскользнуть у меня из рук. Я крепче взялась за баранку, но это, казалось, заставило машину взбрыкнуться, как мустанга. Меня до самого нутра окатило волной страха. Такая мгновенная паника наступает, когда понимаешь, что происходит нечто ужасное и ничего уже не поправить. В зеркале заднего вида я увидела приближающийся грузовик, отчаянно сигналивший, а мой автомобиль, мощно содрогнувшись, остановился как вкопанный посреди трассы с ограничением по скорости движения шестьдесят миль в час.
Я закрыла глаза и приготовилась к удару, но его не последовало.
Полчаса спустя я продолжала трястись, стоя рядом с Бобом из «Автосервиса Боба», пока он пытался объяснить, что именно произошло с моей машиной.
По сути дела, она расплавилась, вытирая руки о комбинезон, произнес он. Маслосборник треснул, двигатель заклинило, и внутренние части спаялись вместе.
Спаялись вместе медленно повторила я. А как же их разъединить?
Никак. Надо покупать новый двигатель. Цена вопроса пять или шесть тысяч.
Пять или шесть (Механик пошел прочь от меня.) Эй! А что мне до тех пор делать?
Боб окинул взглядом мой костюм, мой портфель, мои туфли на высоком каблуке:
Купите себе «Рибок».
Зазвонил телефон.
Не будете отвечать на звонок? спросил механик, и я поняла, что звук исходит из моего портфеля.
Вспомнив о назначенной в юридическом офисе встрече, я застонала. Я уже опоздала на пятнадцать минут.